Свобода

Зачем бороться, если та, кого ты любишь, мертва? — Стражники один за другим закивали. — Меня отвезли в Киркволл, мы добирались туда морем — я в первый раз увидел его. Ужасное путешествие, много раз корабль попадал в шторм. Там я познакомился с южанкой, Элетеей. Ее семья продала ее в рабство, чтобы выжить после неурожая. Мы сидели на одной скамье. Потом нас отвели на площадь, и капитан выставил меня с другими диковинками на особом помосте. В тот день в Киркволл прибыл Архитектор. — Стражники замерли, Броди знал, что эта часть истории произведен на них особое впечатление, но недооценил его. Они смотрели на Броди, точно тот был святым. — Архитектор вышел на площадь, чтобы посмотреть на торги, и сразу заметил «кунари», который стоял недалеко от меня. Огромный, весь в татуировках, с рогами — он привлекал внимание всех на площади. Архитектор купил его, а потом велел своей спутнице убить девочку с завязанными глазами — почему-то та его разозлила. Капитан, что пытался продать девочку, получил пощечину. — Стражники ахнули. Броди хотел спросить у них, чем провинилась девочка, но знал, что потеряет лицо таким вопросом. — Архитектор заметил, что мне это не понравилось — в моих землях нельзя убивать детей, что бы они ни сделали. Я думал, он убьет меня, но он отдал десять золотых и подарил мне свободу — бросил под ноги горсть серебра. Когда я собрал деньги, его уже не было рядом. Я попытался выжить в городе, но таких, как я, там сторонятся. Все элвен, живущие в Киркволле, рабы. Я отыскал Элетею — случайно столкнулся с ней возле квартала красных фонарей. Так вы называете веселые дома? Фонари там были красными, это правда, и она работала там. Так я встретил Гериона, он решил, что я тоже работаю в этом квартале…

— Броди?! — дверь распахнулась, на пороге стоял Герион в сверкающем доспехе красным, подбитым мехом плащом. — Вы нашли его?

— Я, — стражник выступил вперед и получил целый мешок монет.

— Я забираю его отсюда, если возникнут проблемы — скажите, это был мой приказ, — он вытащил Броди из сторожки и заметил, что тот укутан в единственный кусок ткани. Это выглядело нелепо, и Герион рассмеялся.

— У тебя красивый доспех, — сказал Броди. Пока он рассказывал историю, она начала казаться вымыслом даже ему самому.

— Я отведу тебя домой, — сказал Герион. — Благодаря тебе я получил должность в столице на десять лет раньше, дружище! Та бутылка вина была потрачена не зря.

Броди шел по улицам верхних уровней Минратоуса, оглядываясь по сторонам. Здесь было чисто, свежий ветер холодил лицо, улыбающиеся жители бродили по своим делам. Не хватало зеленых крон над головами, чтобы вспомнить родину.

— Отец подарит тебе дом в городе, я уверен, — говорил Герион — он был счастлив. — Покровительство храма — бесценный подарок. Он-то думал, от меня не будет толку, а я преподнес ему такой сюрприз.

— Покровительство храма? — удивился Броди.

— Храм Уртемиэля, — сказал Герион. — Архитектор велел проследить, чтобы ты благополучно добрался до Минратоуса, и пообещал покровительство храма для моего дома. Отец уже получил несколько предложений от богатых семей.

— Предложений чего?

— Брачных союзов, чего же еще!

— Ты собираешься жениться?

— Еще не собираюсь, — отмахнулся Герион, — переговоры об этом отнимают годы. Прежде отец метил в семьи младших магистров, но сейчас мы получили подарок от дальней ветви Архонта — большая честь.

— Разве вы не должны встретиться?

— Встретиться? — Герион остановился возле массивных ворот поместья — Броди догадался, что это его дом. — С будущей супругой, ты это имеешь в виду? Нам достаточно будет встретиться трижды: во время церемонии бракосочетания, во время зачатия ребенка и на похоронах. Если мы увидим друг друга еще один-два дня, наш брак прославят в веках как самый счастливый в Империи.

— И ты согласен на это? — варварство смертных не переставало удивлять Броди.

— Внучатая племянница Архонта будет моей женой, и богатство и влияние ее рода поможет мне получить должность в верхнем уровне. Мне теперь можно мечтать о назначении в охрану Магистериума. Что может быть лучше?

— Любовь? — предположил Броди, не скрывая презрения.

— Никто не отнимает у меня права любить, — Герион рассердился. — Ты мешаешь вместе очень разные понятия, эльф. От моего брака будут зависеть жизни сотни подданных, многих рабов и дальних родственников. Хочешь оставить такой выбор на откуп «любви»? Воля твоя, но я предпочитаю принести пользу, если это возможно, а не бежать за эгоистичным желанием.

Двери дома столичных аристократов распахнулись перед Броди, когда он дослушал жестокую отповедь. Если бы Герион узнал, почему «эльф» оказался в плену, он бы отозвал свое приглашение. Броди тоже должен был жениться и принести пользу, и он знал, что этот брак свяжет его клятвой навечно. Сотни лет в компании существа, которое он не любит. Тогда он бежал.