Свобода

— спросил он.

— Людей испугает, — неожиданно вмешался Архонт, — если они будут думать, что их защищают слабые. Победа или смерть — на этих словах построена Империя.

Броди подумал, что начинает понимать эти слова, но не сказал вслух ничего, и в конце вечера, когда нужно было закончить поединки, Архонт приказал сохранить жизнь проигравшему. Раненый воин простирал руки к трибуне Магистериума, а толпа зрителей ликовала. Казнь заменили изгнанием.

— Ты пойдешь со мной, — Архонт наклонился к уху Броди. Герион, который сидел рядом, начал оборачиваться, но оборвал себя. Он не посмел сказать ни слова, и Броди последовал за Архонтом.

— Куда мы идем? — спросил Броди. Архонта окружала большая свита, они шли в центре, слыша гул множества голосов. Их окружал улей человеческих тел.

— Я хочу поговорить с тобой, — ответил Архонт, и Броди понял, что ничего не добьется расспросами.

Поместье Архонта было расположено близко к Арене, они добрались туда за несколько минут. Свита осталась снаружи, за правителем последовала лишь пара рабов. Они прошли в просторную комнату с большими столами — Броди решил, что здесь принимали гостей.

— Садись, — Архонт указал на одно из кресел. Броди занял соседнее, повинуясь неожиданному желанию сделать то, что разозлит Архонта, но тот остался равнодушен. — Расскажи мне свою историю, — приказал Архонт, и Броди понял, что в этом месте при этом человеке не сможет лгать. Архонт почувствует ложь, почувствует, если Броди не расскажет всей правды, почувствует, если тоном или жестом Броди исказит смысл своих слов. Он понял, в чем потерпела поражение Сенестра.

— Я влюбился в женщину своего народа, с которой не мог связать себя браком, — начал Броди. — Мы бежали из города и добрались до земли вашего народа, но нас нашли работорговцы. Ее убили, а я…

— Расскажи, как ты выбрался из Киркволла, — Архонт не принадлежал к числу сентиментальных людей. Броди не был уверен, что выберется из поместья живым. Он шел по лезвию ритуального клинка Думата.

— Меня освободил Архитектор, — сказал Броди. Говорить остальное было бессмысленное — он сказал достаточно для того, чтобы его лишили жизни.

— Ты выбрал Уртемиэля, — сказал Архонт. Он взял с одного из столов кувшин, два прозрачных бокала и подошел к Броди. — Уртемиэль знает, что мне нравится. Он знает, что я не хотел войны с элвен. Знает, что до меня тяжело добраться. Он прислал тебя.

Броди промолчал — оружие Думата в его руках резало горло.

— Семь драконов держат Минратоус в своих руках. Для них мы — игрушки, и я не виню их за это. Они скучают, глядя на нас, им надоело возиться с людьми, все чаще они требуют добраться до элвен, кунари, южан с их дикарскими обычаями. Они хотят войны — хотят, чтобы кровь лилась рекой. И каждый стремится встать во главе. Думат предложил мне власть, Зазикель — могущество крови, Тот — тайны магии лириума, Андорал — цепи рабов, такие длинные, что можно связать мир от края до края, Разикаль обещала открыть секреты мироздания, Лускан посулил забвение ночи и вечный сон для моих врагов. И все же каждый раз мой взгляд падает на дары Уртемиэля. Что он пообещал тебе?

— Вас, — Броди проглотил тишину, и она обожгла его снова. Он схватил кубок с вином и сделал несколько торопливых глотков.

— Меня? — Архонт рассмеялся. — Ты хочешь моей смерти?

— Я хочу жизнь возле вас, — ответил Броди.

— Ты никогда не видел меня, — ответил Архонт.

— Я видел Минратоус, Карвинус, Киркволл, видел окраины Империи и ее сердце. Я знаю вас лучше, чем те, кто жил возле вас с вашего рождения. Победа или смерть — так вы сказали. Ваша Империя стоит на костях предков, которые отдали ради нее жизнь. Уртемиэль сказал мне, что каждый из нас может положить камень своей жизни в основание города, посеять в поле или растратить впустую. На мне больше нет тени элвен, он стер мой валласлин, и я хочу остаться здесь, в вашем городе, который позволяет делать то, что невозможно среди элвен.

Архонт не задал вопрос, он просто посмотрел на Броди с интересом.

— Рядом с вами я смогу жить так, как хочу, — сказал Броди.

— Рядом со мной ты сможешь исполнять волю своего Бога, — сказал Архонт. Правду невозможно было скрыть от него за красотой слов. Митал могла бы позволить ему носить валласлин своего имени — он видел истину.

Броди кивнул.

— Ты останешься здесь, — сказал Архонт. — Я приду в храм твоего Бога и поговорю с ним.

Когда Архонт вышел из комнаты, Броди смог выдохнуть — присутствие правителя вытягивало из него все силы. Он потянулся мыслями к Уртемиэлю, но в поместье Архонта его сознание упиралось в толстые стены.

Усталость накатила на него неожиданно, после стольких событий он готов были провалиться в сон, но тот не приходил. Вместо него Броди начал вспоминать, как долго он добирался до кресла, в котором сидел теперь.