В одной связке

По мнению Маккоя, это было издевательство, что в век высоких технологий и сверхсветовых скоростей они без конца вляпывались в агрессивных аборигенов, пользующихся варварскими и совершенно негигиеничными методами, чтобы выразить Звёздному флоту своё недовольство. Космос, конечно, на то и космос, чтобы быть готовым к сюрпризам на каждом парсеке, но от планеты, с которой у Федерации некогда были торговые отношения, Маккой явно не ждал такой подставы, как чёртовы рабские кандалы.

От которых, несмотря на всю Джимову смекалку, никак не удавалось избавиться посередь джунглей.

От влажного воздуха форма липла к спине, шея неимоверно часалась и покрывалась потом, а тяжёлые металлические обручи немилосердно тёрли лодыжки и запястья. «Средние века!» — Маккой чертыхнулся, сбившись шагом, и едва не потерял равновесие. То, что им с Джимом приходилось плестись в связке, не добавляло спокойствия.

— Боунс? — тот остановился и дёрнулся назад. Маккой вскинул руку и зашипел, запоздало вспоминая, что они плотно повязаны и между ними в лучшем случае метра полтора.

— Извини, — буркнул Маккой, выпрямляясь и игнорирую протянутую руку развернувшегося в пол оборота Джима.

Они зашагали вперёд — сначала медленно, выстраивая ритм, потом — синхронно и быстро. В ритме, в котором так любили их гонять на построениях в Академии, — так было неожиданно легче.

Маккой от неожиданности вскинулся и нырнул под ветку, хлестнувшую его по лицу. Треклятые джунгли. В сумраке некоторые оттенки зелени уже прочно сливались в единую чёрную массу, и подчас Маккой невольно чувствовал желание отпрянуть, устремляясь в темноту.

— Нам нужен привал, — признал Джим спустя долгих несколько минут, останавливаясь — Маккой почти врезался ему в спину. — Эти кусты прикроют нас со всех сторон, Боунс, предлагаю остаться здесь. Надо собрать хворост.

«Хорошо ещё, — мелькнула мысль, — что они нас сковали за руки, а не за ноги».

Ходить за хворостом всё равно пришлось гуськом, а нагибаться по команде, но это, в общем, было не самое страшное?

Костёр сел разводить Джим, усердно колотя по железным кандалам подобранным по пути камнем. Маккой складывал рядом горки веток и щепок, подгребая всё, до чего мог дотянуться в сидячем положении.

Изредка сыпавшиеся искры пока рассыпались в пыль, но Джим упрямо стучал дальше.

Маленький огонёк расползался по собранной куче условных дров пугающе медленно, но его отблеска хватило Маккою, чтобы увидеть выглядывающую из-под металла разодранную до крови кожу.

— Тебе натёрло лодыжки, — заметил он, наклоняясь, чтобы посмотреть ближе. Джим усмехнулся:

— Спорим, твои старые косточки тоже не в восторге, а, Боунс?

— Старость — не порок, Джим, — он обтёр рукавом багровые разводы. — А наказание за грехи юности.

— Жутковатая у тебя философия.

— Тебе полезно попугаться.

За неимением лучшего протёр ещё раз, а затем закатал синюю форменную и с силой разодрал ткань нижней футболки. Потом порвал ещё надвое.

— Боунс, ночь будет не жаркой…

— Доктор здесь я, Джим, а гауптвахта осталась на «Энтерпрайз».

Маккой осторожно оттянул, как мог, тяжёлый железный браслет, и принялся протаскивать под ним полоску ткани, обматывая Джимовы пострадавшие лодыжки.

— Скользить и тереть теперь не должно, — пояснил он зачем-то, закончив перевязку. Джим ничего не сказал, но его рука ободряюще скользнула ему на плечо.

— Завтра мы выйдем из леса. На открытой местности у «Энтерпрайз» больше шансов нас засечь, — Джим вытащил из карманов пригоршни каких-то фруктов. — Эти… яблоки? грызли местные белки, так что, думаю, они съедобны.

— Ты ведь знаешь, что не всё, что способна проглотить неизвестная тебе фауна, безопасно для твоего здоровья? — риторически поинтересовался Маккой, придирчиво осматривая невнятный фрукт.

— Пятьдесят на пятьдесят, Боунс; либо мы потравимся — и нам будет всё равно; либо мы не потравимся и выберемся отсюда быстрее, чем могли бы, — Джим хрустнул одним из плодов, поморщившись. — Кисло. Но неплохо!

Если бы он был Споком, подумал Маккой, можно было бы многозначительно отпустить: «Очаровательно», но Споком он не был — и потому прикусил язык и присоединился к Джиму.

Спать, будучи скованными в одну «связку», тоже, как оказалось, неудобно. Первым не выдержал Маккой.

— Ты можешь на меня опереться — и да, я серьёзно, — проворчал он, подвигаясь. Джим, по счастью, не стал искать в его словах подтекста и, чуть помедлив, привалился к его плечу.

Глаза уже слипались, когда закапал дождь. Маккой, предчувствуя неладно, запрокинул голову и всмотрелся в бессмысленно-чёрный лесной полог.

Дождь в считаные секунды превратился в целый ливень, с шипением заставив погаснуть хилое пламя и немедленно залив за шиворот.