Фандом: Ориджиналы. В каждой черточке, в каждом штрихе пейзажа чувствуется мощь природы.
Добавить в моё избранное
1 мин, 37 сек 6901
В каждой черточке, в каждом штрихе пейзажа чувствуется мощь природы. Горы с плавными изгибами и чуть округлыми вершинами, спокойная гладь воды, лес, состоящий сплошь из громадных кедров и раскидистых пихт, да узкая полоска вдоль берега, словно предназначенная для того, чтобы построить дорогу. Ее и построили — по одной полосе в одну и в обратную сторону, почти без обочин, с криво нанесенной разметкой и без единого светофора на многие километры. Правда, в населенных пунктах встречаются «зебры» — нанесенные относительно недавно, они кажутся слишком яркими, слишком новыми для здешних мест.
Впрочем, здесь все рукотворное кажется ярким — чуждым этой первозданной мощи. Порой кажется удивительным — как люди осмелились поселиться здесь? Они построили в этом далеком крае дороги и тоннели, дома, санатории, гостиницы и даже несколько предприятий… Но все выглядит настолько ветхим, что невольно задумываешься о том, а можно ли вообще здесь жить, в этом диком климате с очень холодными зимами, среди скал, которые почти каждый день вздрагивают в такт подземным толчкам, грозясь однажды разрушиться…
Но людей влечет сюда — к почти нетронутой природе, к ее мощи. Не одну легенду сложили они — едва не о каждой горе, каждом валуне, каждой речушке, даже самой мелкой. И об озере. Оно здесь — все. Объект безграничного восхищения — преклонения. Оно — источник еды и воды, в нем черпают силы — физические и духовные, ему молятся, считая священным…
И никакие научные теории не могут объяснить трепет, охватывающий все твое существо при взгляде на озеро. Потому что — сидя на берегу у самой воды, стоя на смотровой площадке, оборудованной на скалистых пиках вокруг или блуждая по окрестностям, неизменно чувствуешь эмоциональный подъем, но странным образом успокаиваешься — и с этого момента все твое внимание безраздельно принадлежит озеру, горам и лесам. И отчего-то сразу начинает казаться, что думать в эти минуты, минуты единения с природой, о чем-то еще — кощунство. Святотатство. Грех.
Нужно просто позволить себе плыть по течению рек, позволить подталкивать себя в спину неугомонным ветрам, позволить неприметным тропинкам, подмытым грунтовкам и однопутным железнодорожным веткам проложить свой маршрут и следовать ему, не опасаясь заблудиться…
Впрочем, здесь все рукотворное кажется ярким — чуждым этой первозданной мощи. Порой кажется удивительным — как люди осмелились поселиться здесь? Они построили в этом далеком крае дороги и тоннели, дома, санатории, гостиницы и даже несколько предприятий… Но все выглядит настолько ветхим, что невольно задумываешься о том, а можно ли вообще здесь жить, в этом диком климате с очень холодными зимами, среди скал, которые почти каждый день вздрагивают в такт подземным толчкам, грозясь однажды разрушиться…
Но людей влечет сюда — к почти нетронутой природе, к ее мощи. Не одну легенду сложили они — едва не о каждой горе, каждом валуне, каждой речушке, даже самой мелкой. И об озере. Оно здесь — все. Объект безграничного восхищения — преклонения. Оно — источник еды и воды, в нем черпают силы — физические и духовные, ему молятся, считая священным…
И никакие научные теории не могут объяснить трепет, охватывающий все твое существо при взгляде на озеро. Потому что — сидя на берегу у самой воды, стоя на смотровой площадке, оборудованной на скалистых пиках вокруг или блуждая по окрестностям, неизменно чувствуешь эмоциональный подъем, но странным образом успокаиваешься — и с этого момента все твое внимание безраздельно принадлежит озеру, горам и лесам. И отчего-то сразу начинает казаться, что думать в эти минуты, минуты единения с природой, о чем-то еще — кощунство. Святотатство. Грех.
Нужно просто позволить себе плыть по течению рек, позволить подталкивать себя в спину неугомонным ветрам, позволить неприметным тропинкам, подмытым грунтовкам и однопутным железнодорожным веткам проложить свой маршрут и следовать ему, не опасаясь заблудиться…
