Жизнь или смерть Хельги Хаффлпафф

— Ты уверена, Маргарет?

Маргарет Уизли, целительница Хогвартса, закусывает губу.

— Да. У нас нет лекарства от этой болезни. Тебе осталось от двух до четырёх лет, возможно, конец будет неприятен, даже с магией.

— Спасибо, что рассказала. — Она кивает и уходит. Я откидываюсь в кресле, обдумывая её слова. Я скоро умру. Моя рука тянется и безошибочно находит свиток с древним заклинанием на языке, прочесть который могут немногие. Знала, что однажды иероглифы пригодятся. Я удовлетворённо киваю, перечитав его снова. Сегодня вечером я исполню ритуал.

— Хорошо, тогда я уйду.

Салазар забрал свои книги и вышел из комнаты, покоев, которые принадлежали только нам четверым. Годрик и Ровена улыбнулись друг другу, Годрик всё ещё держал свой меч для пущей выразительности, а Ровена нацелила свою палочку. Я же выскользнула из комнаты, используя каждую знакомую мне потайную лазейку, чтобы оказаться в покоях Салазара как можно быстрее.

— Салазар, — произнесла я, стоя на пороге, — ты не можешь уйти.

— Они хотят, чтобы я ушёл. Даже ты не согласна со мной, Хельга.

— Я против твоих взглядов, Салазар, но не тебя! Разве никто из вас не понимает? Мы не можем разойтись, иначе Хогвартса не станет!

— Я отказываюсь впускать магглов, они придут вместе с магглорожденными, хотим мы этого или нет!

— Я магглорожденная, Салазар!

— И тебя воспитали как мага! — Он тряхнул головой. — Я возражаю не против крови, а против воспитания. Они воспитаны с верой, что церковь всегда права, что магия — зло, а в нас вселились демоны. Как только дети узнают, на что они способны, с ними не будет проблем, но с их семьями — да. Ты видела, что случилось с Маккинонами в марте — цена за то, чтобы держать здесь одного магглорожденного против воли его семьи, слишком высока.

— Это может быть проблемой. Но они должны узнать.

Он мотнул головой.

— Не от меня, Хельга. Не от меня.

Я словно онемела, наблюдая, как Салазар собирает свои сумки. Он подхватил одну, собираясь уходить, но затем снова опустил её, подходя ко мне.

— Хельга, — требовательно сказал он, хватая меня за плечи, — не позволяй им обижать моих детей.

— Не позволю, — я могла не соглашаться с Салазаром, но его дети заслуживали такого же шанса, как и наши. Я не обижу их, и Годрику, и Ровене не позволю.

— Я… Спасибо тебе, — он сделал шаг назад, а я кивнула. Затем я шагнула в сторону и позволила ему уйти.

Мы разминулись. Мы, четверо Основателей Хогвартса, окончательно разошлись после того, как провели более тридцати лет вместе.

— Вы в порядке, директор? — Я поворачиваюсь на звук голоса, смутно узнав по нему нашего учителя гербологии Фрею Лонгботтом. Во взгляде её мужа Августина, профессора Астрономии, читается тревога.

— Конечно, Фрея.

— Вы выглядите… подавленной.

— Не совсем, — поправляю я, стрельнув взглядом в Маргарет, та выглядит мрачной, но затем едва заметно кивает. Она никому не расскажет того, что сказала мне. Я снова поворачиваюсь к Фрее и мягко улыбаюсь. — Я просила тебя называть меня Хельгой.

Августин рассмеялся.

— Это задача не из лёгких, вы же были нашим учителем.

— Думаю, так и есть. — Я принимаюсь за свой ужин, замечая встревоженные взгляды, направленные в мою сторону. Но предпочитаю игнорировать их.

После долгого времени, проведенного в одиночестве, мысль о смерти меня не беспокоит. И несмотря на это, тем, кого я покину, не станет легче. Я рада, что ученики закончили этот год, у других же будет время погоревать и подготовиться к новому году без меня.

— Годрик! Что случилось? — я устремилась к кровати, как только двое мужчин уложили его туда.

— Я сразился с драконом.

Я не видела Ровену, но знала, что она закатила глаза, подходя к кровати.

— Да, но как ты получил такие ранения? Обычно ты хорошо ладишь с драконами.

— Я… сделал… одну глупость, — Его голос звучал неестественно, словно ему было трудно дышать. Я усердно пыталась его вылечить, но раны были за пределами моих магических способностей или зелий Ровены, или даже её феникса Фоукса, который сидел на постели рядом с Годриком и скорбно пел.

Ровена посмотрела на меня. Я неохотно мотнула головой. Здесь я не могла ничем помочь.

— Годрик, что ты сделал?

— Никогда… не щекочи… спя-ящего дракона, — он попытался вдохнуть, но его легкие не справлялись. Он закашлялся, затем снова, не в силах остановиться, я и Ровена держали его за руку. Всё, что мы могли для него сделать — это быть рядом. Наконец, спустя, казалось бы, куда больше времени, чем должно было пройти, он перестал кашлять и обмяк. Я закрыла ему глаза.

— Никогда не щекочи спящего дракона, — с горечью повторила Ровена. Она улыбнулась. — Да, думаю, это можно считать глупым поступком.

Я грустно улыбнулась.