Жизнь или смерть Хельги Хаффлпафф

— Да, — я убрала палочку и посмотрела на Годрика. — Знаешь, Ровена, у нас ещё нет девиза.

— Тем не менее на латыни… Draco dormiens nunquam titillandus.

Я кивнула.

— Конечно. Так его будут помнить.

— Теперь нас только двое.

Нет, подумала я. Нас только трое.

— Спасибо, Тибби.

— Всегда к вашим услугам, директор. Вам нужно что-то ещё? — Я смотрю на свои пожитки: свиток, палочка (девять дюймов, гибкая, остролист и сердечная жила дракона), несколько трав, серебряный нож, котёл и другие принадлежности для варки зелья. Перо феникса из хвоста Фоукса и картинная рама, которую только что принесла Тибби. Думаю, здесь всё, что мне нужно.

— Нет, Тибби, полагаю, больше ничего не нужно, — Она собирается уходить, но кое-что приходит мне в голову. — Подожди, Тибби, у меня к тебе вопрос.

— Да, директор. Вам что-нибудь нужно?

— Я хочу узнать, как связаны домовые эльфы с людьми. Я знаю, что вы получаете свободу, когда вам дают одежду, и знаю, что вы привязаны к людям, но можете покинуть семью, когда кто-то из нее умирает …

— Вы же не дадите Тибби одежду, директор? — Она приходит в ужас от одной только мысли об этом.

— Нет, я лишь хочу узнать, как домовые эльфы связаны с людьми.

Она выдыхает с облегчением. Мне нужна вся моя выдержка, чтобы не улыбнуться.

— Мы привязаны к нашим семьям, к домам и людям с помощью крови и магии. Эльфы Хогвартса больше привязаны к замку, нежели к людям, потому что здесь находится не одна семья одной крови и всегда много новых студентов.

Думаю, это хорошо. Значит, существует возможность быть привязанным к месту, в частности к Хогвартсу, правда, этот ритуал не свяжет меня так же, как домовых эльфов. Тем не менее это объясняет важную роль крови в этом ритуале.

— Спасибо, Тибби. На этом всё.

Она кланяется и уходит. Я же осматриваю свои приготовления. Почти готово.

— Пришло моё время, Хельга. Я никогда не была такой же сильной как ты. Полагаю, было уместно считать, что ты проживёшь дольше всех. Я буду скучать по тебе, дорогая.

Не дольше всех, подумала я, по крайней мере пока. Но Ровена бы не хотела об этом слышать, и я не сказала этих слов.

— А я по тебе, дорогая сестра, — я печально улыбалась, пока её рука судорожно сжимала мою. Я чувствовала слабость её тела, — Ровена никогда не была сильной, что объясняло, почему она так и не вышла замуж и у неё не было детей. Сомневаюсь, что она бы пережила такой опыт. А потом её болезнь взяла верх и толкнула её за рамки любого исцеления.

Я разгладила её брови, и она улыбнулась, её дыхание стало прерывистым. Затем она ушла — намного спокойнее, чем Годрик, но с той же песней феникса, наполняющей комнату. Я поцеловала её в щеку и закрыла ей глаза.

— Ты можешь лететь, Фоукс, — сказала я, повернувшись к фениксу. Песня оборвалась; Ровена вырастила его с самого яйца, и я не знала, останется ли он после её смерти.

Он проворковал, размышляя, затем опустился мне на плечо, спутав мои волосы.

— Спасибо, Фоукс.

Двое моих близких друзей умерли, а третий ушёл. Мои дети выросли, а мой муж умер более сорока лет назад. В моём сердце было слишком много ран, но Фоукс делал всё возможное, чтобы залечить их. Я погладила его перья, и он проворковал снова.

Я покинула спальню Ровены и обнаружила весь персонал в комнате ожидания.

— Она умерла? — спросила Маргарет.

Я кивнула.

— Примите мои соболезнования, директор, — сказал Августин.

— Нет.

— Нет? Я думал…

— Мы поклялись, что последний из нас будет первым директором Хогвартса, да. Но я не последняя, ещё нет.

— Но Слизерин ушёл, — запротестовал Патроклус Нотт, учитель зелий.

— Он жив, — сказала я. — Возможно, Годрик или Ровена приняли бы эту должность, но не я. Думаю, они немного опешили от того, что сделала особый акцент на этих словах, но я едва обратила на это внимание. — До тех пор, пока Салазар жив, я не приму должность директора. А если я умру раньше него? Тогда, возможно, кто-то из вас удостоиться этой чести.

— Вы действительно очень верны, — сказала Фрея, склонив голову.

— Спасибо, — сказала я. — А теперь мы должны организовать похороны.

Дорогая Фрея,

Я прошу тебя, мой дорогой друг, устрой всё так, как я хочу, я верю в твое чувство справедливости, которое для тебя превыше всего.

Не горюйте о моей смерти, я решила уйти, зная, что я в этом мире ненадолго. После моей смерти, если всё пройдёт хорошо, Хогвартс получит дополнительную защиту, и таким образом я тоже буду жива.

Я назначаю Августина Лонгботтома своим преемником на пост директора школы Хогвартс. Я верю, что он будет выполнять эту работу по мере своих возможностей.

Я оставляю свои заметки Маргарет Уизли, потому что ей они понадобятся.