Фандом: Вавилон 5. Время действия: примерно 2214-й год по земному стандартному времени Место: планета Нарн, окрестности г. Г'Камазада, столицы Нарна. Первая Оккупация Нарна. Центаврианские войска только что жестоко подавили восстание в Хекбе, уничтожив почти всех участников Сопротивления в этом городе. Уцелеть удалось единицам, в том числе и одному из лидеров. И у него есть личные счеты к одному из центаврианских военачальников…
Добавить в моё избранное
33 мин, 51 сек 7035
— Чушь, — хрипло ответила Г'Джад, с трудом встав на ноги. — Это всего лишь древние глупые суеверия!
— Суеверия или нет, но тебе лучше уйти, — мрачно повторила знахарка. — Иначе… нам придется заставить тебя сделать это!
Она ушла также быстро, как и появилась. Зеваки, напуганные ее словами, тоже разбежались.
Г'Джад вернулась в свою хижину, раздраженная словами чокнутой старухи…
— Эта женщина одержима демонами, неужели вы это не видите?! — кричала знахарка, стоя перед старейшиной деревни. — Она дала обет шон'кара, и душа ее во власти К'Уартонна, Владыки Тьмы! Каждый, кто общается с этой нечистой, рискует навлечь на себя беду. И вспомните, в былые времена тех, кто приходил со стороны заката, не пускали в дом. И не разговаривали с теми, кто пришел на ночь глядя, ибо знали, что злые духи ночи владеют ими. Неужели центавриане вытравили из вашей памяти последний здравый смысл?! Эта женщина должна уйти из деревни немедленно!
— Она наша гостья, и мы должны быть с ней вежливы, как велят нам те же традиции, о которых ты сейчас упоминала, Но'Ла, — сдержанно ответила старейшина. Ее глаза блеснули в свете костра. — Как только истечет обычный срок гостеприимства, она оставит деревню. А пока не стоит оскорблять нашу гостью. Иначе духи действительно разгневаются на нас.
— Чем дольше она пробудет здесь, тем больше бед навлечет на наши головы! — не унималась знахарка. — Уже сейчас она отвлекает наших мужчин от работы: они целый день глазеют на нее без перерыва!
Несколько парней смущенно опустили глаза, услышав ее слова. А женщины одобрительно загудели. Старейшина строго посмотрела на окружающих, и гул стих.
— Полагаю, это не ее вина. И давайте не будем больше об этом, — тон голоса старухи не давал никаких шансов для продолжения беседы на эту тему. — Я отвечаю за нее. Это вас устроит? Нам нужно думать, как заплатить очередной налог центаврианам. У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?
Нарны зашумели с новой силой, ведь эта проблема была самой насущной…
Г'Джад чувствовала, что надо уходить. Знахарка никак не хотела успокоиться и продолжала будоражить жителей деревни.
Рано утром гостья известила о своем намерении хозяев хижины, и они, с явным облегчением на лицах, стали помогать ей собираться в путь…
Г'Джад решила уйти до наступления удушающей дневной жары. Если ей повезет, то через день она достигнет Г'Камазада… Если повезет…
Прихрамывая, она медленно вышла за пределы деревни, провожаемая любопытными взглядами ее жителей. Г'Джад не злилась на них. Глупо злиться на этих забитых простолюдинов. Хотя сейчас стоял сухой сезон, и до нового урожая было еще далеко, они все-таки собрали ей в дорогу несколько лепешек-силсоп и сушеные корни съедобных растений. Дали флягу с водой. После изнурительного перехода через пустыню Росбар, Г'Джад стала относиться к воде благоговейно.
Ее сил хватило только на то, чтобы отойти от деревни на достаточно большое расстояние. Потом откуда-то взялась мерзкая отдышка, и снова появилась ноющая боль в спине. Г'Джад, раздосадованная своей слабостью, вынуждена была сойти с тропы, чтобы отдохнуть. «Хороший же из меня мститель! — подумала она, присев на камень в тени. — Даже трехлетний ребенок прихлопнет меня!»
Г'Джад почувствовала сильный приступ сонливости, что указывало на то, что она недостаточно оправилась от своего марш-броска по пустыне. Она бы с удовольствием проспала еще дней десять… Тут нарнийка встрепенулась, поймав себя на том, что готова впасть в этот самый сон прямо здесь, на обочине дороги. Резко вскочив на ноги, она продолжила путь.
Но вскоре пришлось снова свернуть с проторенной тропы, ибо какой-то звук, доносящийся из-за поворота, внушил ей смутное чувство тревоги. Г'Джад привыкла во всем полагаться на свою интуицию, поэтому сделала шаг в сторону и затаилась среди камней еще до того, как осознала причину своего поступка.
Кто-то шел по дороге. Она внимательно прислушалась, уловив шаги множества ног. Ритмичная и тяжелая поступь, от которой подрагивала земля.
Центавриане.
Г'Джад стиснула зубы, почувствовав, как бешеная ярость снова поднимается в душе.
Захватчики. Враги. Убийцы.
Она схватилась за свой верный пистолет, но, увидев количество солдат, появившихся на дороге, решила не пускать его в ход.
Во имя Г'Квана, как же их много! Целый отряд. И вооружены до зубов, как обычно.
Нарнийка прищурилась, пытаясь разглядеть эмблему на их груди, чтобы выяснить, к какой части они принадлежат. Уставшие глаза по-прежнему все видели размыто.
Солдаты молча шагали по пыльной дороге, сохраняя ровный строй. Гул шагов отдавался в голове резкой болью.
Почему они идут пешком? Центавриане никогда не были любителями пеших прогулок по их негостеприимной планете, где каждый камень, каждый куст, каждый поворот грозили смертью.
— Суеверия или нет, но тебе лучше уйти, — мрачно повторила знахарка. — Иначе… нам придется заставить тебя сделать это!
Она ушла также быстро, как и появилась. Зеваки, напуганные ее словами, тоже разбежались.
Г'Джад вернулась в свою хижину, раздраженная словами чокнутой старухи…
— Эта женщина одержима демонами, неужели вы это не видите?! — кричала знахарка, стоя перед старейшиной деревни. — Она дала обет шон'кара, и душа ее во власти К'Уартонна, Владыки Тьмы! Каждый, кто общается с этой нечистой, рискует навлечь на себя беду. И вспомните, в былые времена тех, кто приходил со стороны заката, не пускали в дом. И не разговаривали с теми, кто пришел на ночь глядя, ибо знали, что злые духи ночи владеют ими. Неужели центавриане вытравили из вашей памяти последний здравый смысл?! Эта женщина должна уйти из деревни немедленно!
— Она наша гостья, и мы должны быть с ней вежливы, как велят нам те же традиции, о которых ты сейчас упоминала, Но'Ла, — сдержанно ответила старейшина. Ее глаза блеснули в свете костра. — Как только истечет обычный срок гостеприимства, она оставит деревню. А пока не стоит оскорблять нашу гостью. Иначе духи действительно разгневаются на нас.
— Чем дольше она пробудет здесь, тем больше бед навлечет на наши головы! — не унималась знахарка. — Уже сейчас она отвлекает наших мужчин от работы: они целый день глазеют на нее без перерыва!
Несколько парней смущенно опустили глаза, услышав ее слова. А женщины одобрительно загудели. Старейшина строго посмотрела на окружающих, и гул стих.
— Полагаю, это не ее вина. И давайте не будем больше об этом, — тон голоса старухи не давал никаких шансов для продолжения беседы на эту тему. — Я отвечаю за нее. Это вас устроит? Нам нужно думать, как заплатить очередной налог центаврианам. У тебя есть какие-нибудь соображения на этот счет?
Нарны зашумели с новой силой, ведь эта проблема была самой насущной…
Г'Джад чувствовала, что надо уходить. Знахарка никак не хотела успокоиться и продолжала будоражить жителей деревни.
Рано утром гостья известила о своем намерении хозяев хижины, и они, с явным облегчением на лицах, стали помогать ей собираться в путь…
Г'Джад решила уйти до наступления удушающей дневной жары. Если ей повезет, то через день она достигнет Г'Камазада… Если повезет…
Прихрамывая, она медленно вышла за пределы деревни, провожаемая любопытными взглядами ее жителей. Г'Джад не злилась на них. Глупо злиться на этих забитых простолюдинов. Хотя сейчас стоял сухой сезон, и до нового урожая было еще далеко, они все-таки собрали ей в дорогу несколько лепешек-силсоп и сушеные корни съедобных растений. Дали флягу с водой. После изнурительного перехода через пустыню Росбар, Г'Джад стала относиться к воде благоговейно.
Ее сил хватило только на то, чтобы отойти от деревни на достаточно большое расстояние. Потом откуда-то взялась мерзкая отдышка, и снова появилась ноющая боль в спине. Г'Джад, раздосадованная своей слабостью, вынуждена была сойти с тропы, чтобы отдохнуть. «Хороший же из меня мститель! — подумала она, присев на камень в тени. — Даже трехлетний ребенок прихлопнет меня!»
Г'Джад почувствовала сильный приступ сонливости, что указывало на то, что она недостаточно оправилась от своего марш-броска по пустыне. Она бы с удовольствием проспала еще дней десять… Тут нарнийка встрепенулась, поймав себя на том, что готова впасть в этот самый сон прямо здесь, на обочине дороги. Резко вскочив на ноги, она продолжила путь.
Но вскоре пришлось снова свернуть с проторенной тропы, ибо какой-то звук, доносящийся из-за поворота, внушил ей смутное чувство тревоги. Г'Джад привыкла во всем полагаться на свою интуицию, поэтому сделала шаг в сторону и затаилась среди камней еще до того, как осознала причину своего поступка.
Кто-то шел по дороге. Она внимательно прислушалась, уловив шаги множества ног. Ритмичная и тяжелая поступь, от которой подрагивала земля.
Центавриане.
Г'Джад стиснула зубы, почувствовав, как бешеная ярость снова поднимается в душе.
Захватчики. Враги. Убийцы.
Она схватилась за свой верный пистолет, но, увидев количество солдат, появившихся на дороге, решила не пускать его в ход.
Во имя Г'Квана, как же их много! Целый отряд. И вооружены до зубов, как обычно.
Нарнийка прищурилась, пытаясь разглядеть эмблему на их груди, чтобы выяснить, к какой части они принадлежат. Уставшие глаза по-прежнему все видели размыто.
Солдаты молча шагали по пыльной дороге, сохраняя ровный строй. Гул шагов отдавался в голове резкой болью.
Почему они идут пешком? Центавриане никогда не были любителями пеших прогулок по их негостеприимной планете, где каждый камень, каждый куст, каждый поворот грозили смертью.
Страница 4 из 10
