Фандом: Вавилон 5. Время действия: примерно 2214-й год по земному стандартному времени Место: планета Нарн, окрестности г. Г'Камазада, столицы Нарна. Первая Оккупация Нарна. Центаврианские войска только что жестоко подавили восстание в Хекбе, уничтожив почти всех участников Сопротивления в этом городе. Уцелеть удалось единицам, в том числе и одному из лидеров. И у него есть личные счеты к одному из центаврианских военачальников…
Добавить в моё избранное
33 мин, 51 сек 7034
— Тем не менее, я пришла оттуда, — твердо ответила Г'Джад, — Я перешла пустыню и горы, начав свой путь из Росбара.
Старуха оторопела.
— Никто еще не ходил из Росбара в Г'Камазад таким образом! — воскликнула она, сверкнув глазами. — Это три дня ходу по пустыне и еще столько же — по горам! Никто не смог бы выжить в таком аду!
— Я выжила, — отрезала Г'Джад. — И прошла этот путь.
Посмотрев на ее осунувшееся, обожженное солнцем и ветром лицо, старейшина не посмела возразить.
— Можно ли узнать причину, которая толкнула тебя на такой риск? — спросила она, наконец.
Г'Джад покачала головой.
— Всех причин вам лучше не знать, старейшая. Но основная очевидна.
Она стерла грязь со лба, обнажив свежий шрам на коже.
— Шон'кар?! — вздрогнула старуха. — Ну, конечно! Только жажда мести может толкнуть на столь безумный поступок, только она способна завести так далеко…
Она повернулась, чтобы уйти. Но, вспомнив о чем-то, добавила:
— Ты можешь пользоваться нашим гостеприимством в течение трех дней. Потом нам придется доложить о тебе центаврианам, ибо таковы их новые законы. Если ты не желаешь, чтобы они узнали о твоем присутствии здесь, что вполне вероятно, — нарнийка внимательно посмотрела на настороженную Г'Джад, — то тебе лучше уйти как можно скорее.
Г'Джад, оценив по достоинству ее предупреждение, прижала руки к груди.
— Я уйду, как только смогу стоять на ногах, старейшая. И я не забуду вашего гостеприимства.
— Да будет так! — ответила старуха и исчезла за дверью.
Г'Джад, недовольно морщась, одевалась в грубую крестьянскую одежду из плохо выделанной кожи. Она царапала тело, раздражая обожженные воспаленные места. Но выбирать было не из чего.
Она бросила мрачный взгляд на назойливую детвору, которая толпилась у входа в ее хижину. Всем хотелось посмотреть на гостью. Г'Джад решила не обращать на них внимания. Она уже второй день находилась в этом селении, но чувствовала себя слишком вымотанной, чтобы продолжить свой путь. Оставалось только надеяться, что силы все же вернутся к ней. Г'Джад всегда отличалась выносливостью. Именно это качество и помогло ей пройти через пустыню.
Кое-как одевшись, она попробовала встать на ноги. После нескольких неудачных попыток это удалось. Пошатываясь от слабости и щурясь, Г'Джад вышла из хижины. Глаза до сих пор не могли привыкнуть к яркому свету, обожженные безжалостным солнцем пустыни. Г'Джад прикрыла воспаленные веки ладонью.
Разношерстная толпа детей по-прежнему путалась под ногами. Тут были и совсем малыши, голые, перепачканные в красной пыли, и ребята постарше, смотревшие на нее с опаской и мрачным недоверием.
Впрочем, взрослые тоже не скрывали своего любопытства.
Г'Джад обнаружила, что на нее с интересом смотрят несколько мужчин, негромко переговариваясь между собой.
Г'Джад криво усмехнулась. Она знала, что недурна собой. Даже недавнее жестокое испытание, через которое ей пришлось пройти, не смогло лишить ее этого. Худощавая, мускулистая, высокая, с движениями хищного зверя, она всегда привлекала к себе мужские взгляды. Но, когда они видели ее холодные алые глаза, у них пропадало всякое желание познакомиться с ней поближе, ибо в них горел яростный огонь, знакомый очень многим — жажда мести. Шрам на лбу, снова подведенный красной краской, развеивал последние сомнения. Эта женщина не станет тратить время на милый флирт. У нее есть другая цель и, пока она не исполнит ее, все ее мысли и все силы будут направлены лишь на то, чтобы найти и уничтожить врага. Она посвятила себя Клятве Крови, и отныне это являлось смыслом ее жизни.
Г'Джад попробовала пройтись, не обращая внимания на зевак. Шаг, еще один… Тупая боль проснулась в ее теле, напоминая о том, что не стоило торопиться. Г'Джад ненавидела проклятую слабость. Она делала ее уязвимой в глазах любого деревенского увальня. Ноги начали подгибаться и дрожать. Местная целительница сказала, что это скоро пройдет, нужен лишь хороший отдых.
Спину скрутила судорога, отчего нарнийка чуть не вскрикнула. Все было бы совсем иначе, если бы не то неудачное падение в горах. После него все пошло наперекосяк… Г'Джад заскрежетала зубами. Ей нужно уйти отсюда завтра. Не для того она прошла такой путь, чтобы угодить в лапы центавриан…
Боль стала невыносимой, и Г'Джад рухнула на колени, прямо перед хижиной.
Она долго сидела в этой позе, пока не почувствовала, что рядом кто-то стоит. Обернувшись, она увидела местную врачевательницу и знахарку.
— Ты пришла к нам вечером со стороны заката, — глухо сказала пожилая женщина, указывая на нее пальцем, — твой лоб украшен знаком мести. Ты нечистая. Тебе лучше уйти отсюда. Иначе навлечешь беду на всех нас! Нет ничего доброго в госте, пришедшем со стороны заката! Он ведет за собой злых духов и тьму.
Старуха оторопела.
— Никто еще не ходил из Росбара в Г'Камазад таким образом! — воскликнула она, сверкнув глазами. — Это три дня ходу по пустыне и еще столько же — по горам! Никто не смог бы выжить в таком аду!
— Я выжила, — отрезала Г'Джад. — И прошла этот путь.
Посмотрев на ее осунувшееся, обожженное солнцем и ветром лицо, старейшина не посмела возразить.
— Можно ли узнать причину, которая толкнула тебя на такой риск? — спросила она, наконец.
Г'Джад покачала головой.
— Всех причин вам лучше не знать, старейшая. Но основная очевидна.
Она стерла грязь со лба, обнажив свежий шрам на коже.
— Шон'кар?! — вздрогнула старуха. — Ну, конечно! Только жажда мести может толкнуть на столь безумный поступок, только она способна завести так далеко…
Она повернулась, чтобы уйти. Но, вспомнив о чем-то, добавила:
— Ты можешь пользоваться нашим гостеприимством в течение трех дней. Потом нам придется доложить о тебе центаврианам, ибо таковы их новые законы. Если ты не желаешь, чтобы они узнали о твоем присутствии здесь, что вполне вероятно, — нарнийка внимательно посмотрела на настороженную Г'Джад, — то тебе лучше уйти как можно скорее.
Г'Джад, оценив по достоинству ее предупреждение, прижала руки к груди.
— Я уйду, как только смогу стоять на ногах, старейшая. И я не забуду вашего гостеприимства.
— Да будет так! — ответила старуха и исчезла за дверью.
Г'Джад, недовольно морщась, одевалась в грубую крестьянскую одежду из плохо выделанной кожи. Она царапала тело, раздражая обожженные воспаленные места. Но выбирать было не из чего.
Она бросила мрачный взгляд на назойливую детвору, которая толпилась у входа в ее хижину. Всем хотелось посмотреть на гостью. Г'Джад решила не обращать на них внимания. Она уже второй день находилась в этом селении, но чувствовала себя слишком вымотанной, чтобы продолжить свой путь. Оставалось только надеяться, что силы все же вернутся к ней. Г'Джад всегда отличалась выносливостью. Именно это качество и помогло ей пройти через пустыню.
Кое-как одевшись, она попробовала встать на ноги. После нескольких неудачных попыток это удалось. Пошатываясь от слабости и щурясь, Г'Джад вышла из хижины. Глаза до сих пор не могли привыкнуть к яркому свету, обожженные безжалостным солнцем пустыни. Г'Джад прикрыла воспаленные веки ладонью.
Разношерстная толпа детей по-прежнему путалась под ногами. Тут были и совсем малыши, голые, перепачканные в красной пыли, и ребята постарше, смотревшие на нее с опаской и мрачным недоверием.
Впрочем, взрослые тоже не скрывали своего любопытства.
Г'Джад обнаружила, что на нее с интересом смотрят несколько мужчин, негромко переговариваясь между собой.
Г'Джад криво усмехнулась. Она знала, что недурна собой. Даже недавнее жестокое испытание, через которое ей пришлось пройти, не смогло лишить ее этого. Худощавая, мускулистая, высокая, с движениями хищного зверя, она всегда привлекала к себе мужские взгляды. Но, когда они видели ее холодные алые глаза, у них пропадало всякое желание познакомиться с ней поближе, ибо в них горел яростный огонь, знакомый очень многим — жажда мести. Шрам на лбу, снова подведенный красной краской, развеивал последние сомнения. Эта женщина не станет тратить время на милый флирт. У нее есть другая цель и, пока она не исполнит ее, все ее мысли и все силы будут направлены лишь на то, чтобы найти и уничтожить врага. Она посвятила себя Клятве Крови, и отныне это являлось смыслом ее жизни.
Г'Джад попробовала пройтись, не обращая внимания на зевак. Шаг, еще один… Тупая боль проснулась в ее теле, напоминая о том, что не стоило торопиться. Г'Джад ненавидела проклятую слабость. Она делала ее уязвимой в глазах любого деревенского увальня. Ноги начали подгибаться и дрожать. Местная целительница сказала, что это скоро пройдет, нужен лишь хороший отдых.
Спину скрутила судорога, отчего нарнийка чуть не вскрикнула. Все было бы совсем иначе, если бы не то неудачное падение в горах. После него все пошло наперекосяк… Г'Джад заскрежетала зубами. Ей нужно уйти отсюда завтра. Не для того она прошла такой путь, чтобы угодить в лапы центавриан…
Боль стала невыносимой, и Г'Джад рухнула на колени, прямо перед хижиной.
Она долго сидела в этой позе, пока не почувствовала, что рядом кто-то стоит. Обернувшись, она увидела местную врачевательницу и знахарку.
— Ты пришла к нам вечером со стороны заката, — глухо сказала пожилая женщина, указывая на нее пальцем, — твой лоб украшен знаком мести. Ты нечистая. Тебе лучше уйти отсюда. Иначе навлечешь беду на всех нас! Нет ничего доброго в госте, пришедшем со стороны заката! Он ведет за собой злых духов и тьму.
Страница 3 из 10
