Фандом: Песнь Льда и Огня. … всё останется в этой вселенной, возвращается к нам, запуская круги на воде.
Добавить в моё избранное
5 мин, 32 сек 14636
Королева без наследников, десница без рода, безумный мастер над кораблями и однорукий военоначальник — все, кем располагала правительница Семи Королевств. Однако и хорошо, что прах отца развеян над городом вместе с септой Бейелора, иначе он восстал бы из могилы, не выдержав позора.
Малый совет («сброд во главе со мной, что теперь называется малым советом», — саркастично подумал Джейме Ланнистер) покидал зал. Сначала Квиберн, покорный и молчаливый, как тень. За ним Эурон Грейджой, отвесивший на прощание нахальный поклон и задержавший на королеве долгий взгляд, куда более долгий, чем отмеряли рамки приличия. Взгляд кричал, что Грейджой не против добавить и саму львицу Ланнистер в список своих морских жён.
Джейме отрешённо подумал, что это должно бы его задеть, вызвать гнев и ревность… Должно. Не вызвало. Его несуществующая правая рука и то болела сильнее.
«Сказала ли она» сжечь их всех«, когда отдавала приказ Квиберну?»
Когда-то место Джейме было по правую сторону от сестры. Сегодня он расположился в другом углу стола, точно напротив, словно противопоставляя себя Серсее. Она замерла, облачённая в тёмное, под цвет её настроения, платье. Недвижимая, точно каменная, спокойная, точно пустая. Лишь слегка поморщилась, когда Эурон уже отвернулся — она не могла позволить неожиданному союзу разорваться.
Тяжёлые створы дверей, наконец, захлопнулись. Брата и сестру обступили тишина, холод и взаимное недоверие.
Серсея поднялась, расправив длинную юбку, и потянулась к кувшину с вином. На её пальцах два кольца. Одно цвета солнца, с россыпью маленьких камушков-лучиков — вещица Мирцеллы. Джейме запомнил украшение, оно словно намертво высеклось в памяти — он складывал безжизненные руки дочери на не вздымающейся груди, и на гранях кольца играли отражения от водной глади. Второе кольцо — перстень, мрачный, чёрный, как чернила. Наверняка от Джоффри, хотя насчёт этого бы Джейме не поручился.
Серсея хотела, чтобы дети оставались рядом в каком-то смысле. А Томмен… От Томмена ей досталась корона. Если золотой с серебром обруч и давил тяжестью вины, то Серсея это мастерски скрывала.
Джейме почему-то вспоминал камни, что они с Тирионом бросали в безупречную гладь моря, и круги, расходящиеся от них. Круги на воде. Камень брошен иногда очень далеко, но последствия-круги возвращались к самому берегу, и всплески лизали ноги двух юных мальчишек. Тогда Тирион мудро изрёк с высоты своих десяти лет, что всё, что делаешь, возвращается к тебе.
— Ты поедешь в Хайгарден, — Серсея неотрывно на него смотрела. — А потом в Кастерли Рок. Не удивлюсь, если девка захочет захватить наш дом.
Джейме криво усмехнулся.
— Другими словами ты хочешь, чтобы я перестал путаться у тебя под ногами?
— Что? — удивление прозвучало так же искренне, как у воришки, пойманного за руку прямо над лотком с фруктами. — Нет. Ты единственный, кому я могу доверять. Мне больше не на кого положиться.
— Разумеется, ты же сожгла всех лордов.
Серсея нахмурилась, румянец вспыхнул на бледных щеках. Их предыдущий разговор не закончился скандалом. Серсея ровным голосом, настолько, что это даже пугало, напомнила про Рейнов из Кастамере, и что отец гордился бы ею, и что пока он, Джейме, в очередной раз бросил её на произвол судьбы, ей пришлось решать свои проблемы в одиночку, ах, если бы не Квиберн…
Всё время, пока он её слушал, в носу стоял тошнотворный запах горящей плоти.
— Ты поедешь в Хайгарден и, если понадобится, сравняешь замок с землёй, — повторила она всё тем же своим новым, ровным голосом, отпивая вина.
«Сжечь их всех», — откликнулся в памяти шипящий голос Безумного Короля. Не иначе, сестрица решила дотянуться до славы Мейегора Жестокого? Что ж, обогнать Эйериса Безумного почти удалось, впереди маячила следующая цель.
— Каждый раз, когда я уезжаю, то возвращаюсь к пепелищу. В последний раз — буквально на пепелище. Нет. Я остаюсь.
— Вы, кажется, не поняли меня, сир, — Серсея поднялась и сделала к нему пару шагов, быстрых, почти разъярённой кошкой. — Это не просьба. Это приказ королевы. Вы забыли о клятвах, что связывают королеву и вассала, корону и дом Ланнистеров?
Он едва удержался, чтобы не возвести глаза к потолку.
— Не утруждай себя. Но я не собираюсь устраивать побоище, — сказал Джейме, взмахнув здоровой рукой. — Хватит. Мы могли бы заключить союз с Тарли. Ты уже уничтожила Тиреллов, теперь лорды Простора Тарли.
Серсея фыркнула.
— Пока жива бабка — нет. И ты это понимаешь. Нам нужны их земли, их урожай. Зима пришла. А на Драконьем Камне засела девка с драконами, и неважно, насколько они реальны. Достаточно что армии дотракийцев, Мартеллов и Тиреллов — несомненно реальны. Так что ты сделаешь это, нравится тебе или нет.
— Это всё, что приказывает моя королева? — несуществующая правая рука Джейме сжалась в кулак.
Малый совет («сброд во главе со мной, что теперь называется малым советом», — саркастично подумал Джейме Ланнистер) покидал зал. Сначала Квиберн, покорный и молчаливый, как тень. За ним Эурон Грейджой, отвесивший на прощание нахальный поклон и задержавший на королеве долгий взгляд, куда более долгий, чем отмеряли рамки приличия. Взгляд кричал, что Грейджой не против добавить и саму львицу Ланнистер в список своих морских жён.
Джейме отрешённо подумал, что это должно бы его задеть, вызвать гнев и ревность… Должно. Не вызвало. Его несуществующая правая рука и то болела сильнее.
«Сказала ли она» сжечь их всех«, когда отдавала приказ Квиберну?»
Когда-то место Джейме было по правую сторону от сестры. Сегодня он расположился в другом углу стола, точно напротив, словно противопоставляя себя Серсее. Она замерла, облачённая в тёмное, под цвет её настроения, платье. Недвижимая, точно каменная, спокойная, точно пустая. Лишь слегка поморщилась, когда Эурон уже отвернулся — она не могла позволить неожиданному союзу разорваться.
Тяжёлые створы дверей, наконец, захлопнулись. Брата и сестру обступили тишина, холод и взаимное недоверие.
Серсея поднялась, расправив длинную юбку, и потянулась к кувшину с вином. На её пальцах два кольца. Одно цвета солнца, с россыпью маленьких камушков-лучиков — вещица Мирцеллы. Джейме запомнил украшение, оно словно намертво высеклось в памяти — он складывал безжизненные руки дочери на не вздымающейся груди, и на гранях кольца играли отражения от водной глади. Второе кольцо — перстень, мрачный, чёрный, как чернила. Наверняка от Джоффри, хотя насчёт этого бы Джейме не поручился.
Серсея хотела, чтобы дети оставались рядом в каком-то смысле. А Томмен… От Томмена ей досталась корона. Если золотой с серебром обруч и давил тяжестью вины, то Серсея это мастерски скрывала.
Джейме почему-то вспоминал камни, что они с Тирионом бросали в безупречную гладь моря, и круги, расходящиеся от них. Круги на воде. Камень брошен иногда очень далеко, но последствия-круги возвращались к самому берегу, и всплески лизали ноги двух юных мальчишек. Тогда Тирион мудро изрёк с высоты своих десяти лет, что всё, что делаешь, возвращается к тебе.
— Ты поедешь в Хайгарден, — Серсея неотрывно на него смотрела. — А потом в Кастерли Рок. Не удивлюсь, если девка захочет захватить наш дом.
Джейме криво усмехнулся.
— Другими словами ты хочешь, чтобы я перестал путаться у тебя под ногами?
— Что? — удивление прозвучало так же искренне, как у воришки, пойманного за руку прямо над лотком с фруктами. — Нет. Ты единственный, кому я могу доверять. Мне больше не на кого положиться.
— Разумеется, ты же сожгла всех лордов.
Серсея нахмурилась, румянец вспыхнул на бледных щеках. Их предыдущий разговор не закончился скандалом. Серсея ровным голосом, настолько, что это даже пугало, напомнила про Рейнов из Кастамере, и что отец гордился бы ею, и что пока он, Джейме, в очередной раз бросил её на произвол судьбы, ей пришлось решать свои проблемы в одиночку, ах, если бы не Квиберн…
Всё время, пока он её слушал, в носу стоял тошнотворный запах горящей плоти.
— Ты поедешь в Хайгарден и, если понадобится, сравняешь замок с землёй, — повторила она всё тем же своим новым, ровным голосом, отпивая вина.
«Сжечь их всех», — откликнулся в памяти шипящий голос Безумного Короля. Не иначе, сестрица решила дотянуться до славы Мейегора Жестокого? Что ж, обогнать Эйериса Безумного почти удалось, впереди маячила следующая цель.
— Каждый раз, когда я уезжаю, то возвращаюсь к пепелищу. В последний раз — буквально на пепелище. Нет. Я остаюсь.
— Вы, кажется, не поняли меня, сир, — Серсея поднялась и сделала к нему пару шагов, быстрых, почти разъярённой кошкой. — Это не просьба. Это приказ королевы. Вы забыли о клятвах, что связывают королеву и вассала, корону и дом Ланнистеров?
Он едва удержался, чтобы не возвести глаза к потолку.
— Не утруждай себя. Но я не собираюсь устраивать побоище, — сказал Джейме, взмахнув здоровой рукой. — Хватит. Мы могли бы заключить союз с Тарли. Ты уже уничтожила Тиреллов, теперь лорды Простора Тарли.
Серсея фыркнула.
— Пока жива бабка — нет. И ты это понимаешь. Нам нужны их земли, их урожай. Зима пришла. А на Драконьем Камне засела девка с драконами, и неважно, насколько они реальны. Достаточно что армии дотракийцев, Мартеллов и Тиреллов — несомненно реальны. Так что ты сделаешь это, нравится тебе или нет.
— Это всё, что приказывает моя королева? — несуществующая правая рука Джейме сжалась в кулак.
Страница 1 из 2
