Дуэль

— Соберано, ведь вам ничего не стоит…

— По-моему, Вальдес, вы перечитали Дидериха!

Луиджи понимает, что эти двое не видят его. Он сидит в высоком кресле перед камином и слушает… Зачем — сам не знает. Но оповещать о своем присутствии уже поздно, в крайнем случае он сможет притворится спящим.

— Я испробовал все, что мог придумать. К тому же я очень виноват перед ним.

— Это вы так считаете? Или он вас в чем-то обвинил?

— Нет, он винит только себя. Но я был неправ, когда дал волю своей… А, к кошкам исповеди! Соберано, я не знаю, что еще можно сделать, но хочу, чтобы это прекратилось.

— На вашем месте я говорил бы с ним, а не устраивал дурацкие представления.

Долгая пауза.

— Росио, пор фавор, — тихо, с отчаянием произносит Вальдес. — Но, эль но ме лойе… Малдита се, но ме эскуча! Соло ту пуэдес…

Дальше они беседуют по-кэналлийски и совсем тихо. Луиджи старается не дышать, чтобы ненароком не выдать себя.

— Хорошо, — наконец произносит Рокэ на талиг. — Если это настолько важно…

Утро солнечное, но прохладное. Они становятся лицом друг к другу. Это потрясающе красиво, Луиджи — да и не он один — восхищенно любуется обоими. Рядом, среди зрителей — Альмейда, Валме, Салина, Бреве, Аларкон, другие офицеры. Немного поодаль — Кальдмеер с Рупертом. Джильди только успевает подумать, что тогда, в Старой Придде адмирал цур зее также пришел посмотреть на поединок… Вальдес в тот день был в ударе.

— Добрый день, господа. Господин адмирал цур зее, я намерен поставить десять таллов на Руперта фок Фельсенбурга. Вас это не шокирует?

— Никоим образом. — Ледяной Олаф тронул шрам и неожиданно улыбнулся. — Более того, господин вице-адмирал, когда у меня появятся десять таллов, я их поставлю на вас.

Ротгер не изменяет себе — он атакует первым. У него низкая стойка, глубокий выпад, он бросается вперед, как лев на добычу. Однако соберано, неведомо как, парирует с легкостью, держа противника на кончике клинка. Он не дерется, а будто танцует на чуть присогнутых ногах, уходя, ускользая, движется по кругу, заставляет партнера идти за собой, разворачивает, как ему заблагорассудится. Его рапира кажется вдвое легче, чем шпага Ротгера. И тем не менее, он, легким движение кисти завязывает, захватывает чужой клинок, почти не применяя усилий. И предугадывает атаки на два хода вперед.

Луиджи знает, каким молниеносным может быть Вальдес, как сильны его удары и ему кажется почти нереальным, что такой боец не может достать Алву даже кончиком клинка. Пока, впрочем, ни тот, ни другой не собираются открывать карты. Ротгер также уверенно уходит от атак, все больше напоминая молодого льва — резкого, мощного, гибкого… Что касается Рокэ, тот подобен тонкой изящной рапире. Он не делает лишних движений, ни на волосок не замахивается больше, чем нужно.

— Ротгеру надо бы перестать расходовать силы попусту, — слышит Джильди шепот Салины. — Иначе соберано просто вымотает его и все.

Да, похоже Рокэ вообще не устал. Приблизиться к нему невозможно, как Вальдес не старается. Но и пробить его защиту у соберано пока не выходит. Искры уже дождем сыплются с клинков, атаки — то прямые, то ложные… Ротгер пробует применить пару финтов, но отказывается от этой затеи почти сразу — обманывать Рокэ бесполезно, тот уверенно ловит его клинок. Луиджи не считает себя знатоком дуэльного фехтования, но настолько захвачен зрелищем, что ему казажется кощунством, когда раздается чей-то голос — как можно болтать в такой момент? Снова звенят лезвия: атака-защита, верхний сектор — нижний, перенести руку под шпагой, успеть выиграть долю секунды — есть! Джильди вздрагивает от неожиданности, когда оружие Ротгера отлетает на двадцать шагов! Однако, засчитывать укол рано: Вальдес падает, стремительно перекатывается вбок, неведомо как дотягивается до шпаги, рукой отбрасвает лезвие противника, снова взлетает в стойку. Алва одобрительно кивает, в свою очередь переходя к атаке: он наносит серию молниеносных уколов-касаний при вывернутой кисти, их очень трудно парировать, так как легкая рапира выскальзывает из-под любой защиты. Чтобы отбивать такие удары, надо, в свою очередь, быть еше быстрее и экономнее в движениях, а это вряд ли возможно.

А Ротгер явно устал, его уже пошатывает, на лбу выступает испарина, но он держится и улыбка не сходит с лица… Зачем он все-таки это затеял? — в очередной раз приходит мысль. Снова вспоминается Старая Придда…

— Если б не Ротгер, — предположил фельпский капитан, — они бы замерзли, да и мы вместе с ними.

— Вице-адмирал Вальдес не станет ждать, пока противник сделает хоть что-нибудь, — согласился Ледяной, — это не в его характере. Он атакует сам, вернее, пытается. Сейчас это трудно…

Снова, уже в который раз Ротгер бросается в атаку; снова, отступив лишь на пол шага, соберано отбивает чужой клинок, переступает чуть-чуть, заставляя противника отклониться вправо — лицом к солнцу, невыгодная позиция…