Девушка и Тролль

Сюзан ничего не делала специально, чтобы подвести отца. Она ненавидела его расстраивать. Она раз за разом давала себе обещание, что бросит свои психосоматические штуки и займется делом, чтобы отец мог гордиться ею.

И она, честное слово, каждый раз собиралась сдержать это обещание.

В своё оправдание Сюзан могла бы сказать вам, вздумай вы упрекать её во лжи, что она давно уже не предпринимала ничего, чтобы снова вляпаться в неприятности или отыскать кого-то из волшебного народа. Теперь они искали её.

Отцу от этого легче не становилось, сами понимаете. Но, как бы то ни было, нельзя было сказать, что она его ослушалась.

Сегодня, например, Сюзан просто вышла пройтись перед своими занятиями по алгебре и, как это обычно и случалось, прогулка её окончилась под ветвями старого раскидистого дерева у холма. Сюз нравилось там бывать: кругом не было ни людского жилья, ни других деревьев, а трава под ногами пряталась под ковром тёмно-зелёных и пёстрых листьев. И там можно было встретить Дэйна. Она понятия не имела, откуда это знает, и с какой такой радости Дэйн вообще должен был там оказаться. Она просто знала, что однажды может встретить его на этом месте.

Дэйн был великий охотник. Сюз всегда им восхищалась.

Вчера она допоздна читала (пробки опять выбило, но света всё же было достаточно — в это время года луна здесь просто огромная), и теперь глаза сами собой закрывались, и до дерева Сюз еле дотащилась. Сейчас она сидит, привалившись спиной к его стволу, подтянув колени к груди и обхватив их руками. Папины часы на её запястье скоро покажут семь, утро потихоньку разгорается, и через несколько минут ей нужно будет подняться и продолжить свой путь — вниз, на Хоулворд-Роуд, к святому отцу. Но пока она просто сидит с закрытыми глазами и не знает, что ровно через пару секунд её мир перевернется.

— Хэй, Джуд, — окликает её чей-то голос.

Сюз открывает глаза и оборачивается. Она что, случайно задремала, или на неё и правда уставился некто с бледно-синеватой кожей, небольшими рожками, широкополой шляпой на голове и травинкой во рту? Незнакомец был облачён в потёртую хламиду, а на ногах носил ковбойские сапоги.

День явно не задался. Прости, папа.

— Ты тролль, да? — спросила Сюз. Собственно, их никто друг другу не представлял, но она подумала, что и без того отлично знает, кто перед ней.

— А ты — охотница? — полюбопытствовал в ответ он, выплёвывая травинку. В его жёлтых в крапинку глазах промелькнула настороженность.

— В прошлом, — нехотя отозвалась Сюз, снова закрывая глаза.

Всё ясно, ещё один беглец боится наскочить на охотника. Вообще говоря, Сюз никогда не была охотницей или кем-то в этом роде, но сообщать об этом троллю она не собиралась. После такого признания к ней, как правило, теряли всякий интерес.

— Вот как, — протянул собеседник. — Что ж, надеюсь, что если ты и врёшь, то сейчас ты, по крайней мере, в отпуске.

— Я в отпуске, — заверила его Сюз. Она открыла глаза, но тролля нигде не было.

Посвистывали птицы.

— Ушёл, — вздохнула Сюз, и голос её прозвучал слегка хрипловато. Она взглянула на часы (ей отчего-то с трудом удалось повернуть руку).

Было восемь часов.

— Чёрт!

Что?

Сюз поднялась, переступила с ноги на ногу, оглянулась назад, вдохнула, выдохнула и подхватила рюкзак за ремень. В общем-то, можно было уже не спешить. Как говорил отец Кристоф, ты или приходишь вовремя, или опаздываешь, и уж если опаздываешь, то какая разница, насколько? Сам же он опаздывал постоянно.

Она уже было совсем собралась идти, как услыхала за плечом вежливое покашливание. Сюз развернулась — тролль стоял в двух шагах от неё, но теперь она поразилась тому, как могла не узнать его.

— Морнон? — рюкзак шлёпнулся на траву. — Это ты?

— Ну слава тебе… — усмехнулся тот, по понятным причинам проглотив концовку фразы. — Сколько зим.

— Иди нахрен! — весело крикнула Сюз и бросилась ему на шею. Морнон сердито зашипел и отскочил:

— Эй, детка. Крест.

— О, прости, пожалуйста, — Сюз сняла шнурок через голову и уронила его на рюкзак. — Всё время забываю, — прибавила она виновато.

— Ну-ну.

Шёпот дерева словно бы затих. Морнон жевал травинку.

— Ну так что? — спросил он наконец. — Как жизнь?

Сюз не знала, что ответить. Морнон был давно потерянный друг, и много часов было отнято у важных дел раздумьями о том, что бы ему такого сказать при следующей встрече, если она когда-нибудь состоится.

Но сейчас всё странным образом вылетело из головы.

— Всё плохо? — не дождавшись ответа, полюбопытствовал он проницательно.

— Что, так заметно? — она попыталась улыбнуться, и ей вроде бы даже удалось.

— Да нет, не очень, — Морнон прислонился к Дереву. — Просто, знаешь ли, к воображаемым друзьям не приходят, когда всё тип-топ.