Фандом: Гарри Поттер. «Чего не сделаешь ради лишних галлеонов!» — таким принципом руководствовался Эйвери, когда принимал задание от щедрого анонима. Однако кто б его предупредил, что не стоило ввязываться в дело, которое грозилось возникновением не только сильной головной боли, но и большого количества ненужных приключений…
Добавить в моё избранное
33 мин, 39 сек 15041
— Какого Мерлина, Эйвери? — потерев глаза, недовольно проворчал Северус.
— Вставай, Северус, пора нам воплотить мой гениальный план. А то завтра некогда будет его осуществить с этим нудным экзаменом по звёздам.
— Как-то мне твой энтузиазм кажется слишком подозрительным… — покачал головой Снейп.
Двадцать минут спустя он вместе с Эйвом стоял на улице возле стен Хогвартса с той стороны, где возвышалась гриффиндорская башня. В руке у Эйвери была метла. Северус периодически с отвращением и презрением косился на неё.
— Зря ты не захотел стащить метлу в подсобке. Там можно было найти парочку вполне годных моделей. Хоть и несколько устаревших, — влезая на свою метлу, заметил Эйв.
— Обойдусь, — отрезал Снейп.
— Хорошо, тогда полезай на мою. Вместе со мной полетишь, — услышав Эйвери, Северус поморщился, но осторожно примостился позади. А когда Эйв резко рванул наверх, он судорожно вцепился в его мантию. Пролетая рядом с тёмными окнами башни, Эйвери громко спросил. — Знаешь, на каком этаже находится комната Эванс?
— Лили говорила, что её комната на четвёртом этаже, под самым карнизом! — крикнул ему Снейп.
— Отлично! Именно туда нам и надо!
Через пару минут Эйв, наконец, обнаружил нужные окна и, уверившись в том, что все девушки спят крепко и не собираются пока просыпаться, точно влетел в открытое широкое окно. Приземлившись, Эйвери тут же дополнительно наложил чары сна на квинтет и так спящих красавиц, а Северус на всякий случай окружил комнату заглушающими и специальными отвлекающими чарами.
— Шкафчик Марлин, тумбочка Марлин и её большой сундук! — упоённо напевал Эйв, подступая к имуществу МакКиннон.
— Лили рассказывала, что парням до девятнадцати лет в их девичьи комнаты нельзя пробраться, потому что кто-то из профессоров когда-то заколдовал двери и лестницу, — недоумённо поделился информацией Снейп, но, увидев спящую Эванс, сразу же умолк.
— Значит, этот глупец защитил только парадный вход, не подозревая, что можно пожаловать через окна, — самодовольно высказался Эйвери и вытащил из тумбочки розовое нижнее бельё Марлин. — Это подойдёт. Жаль, нельзя себе в коллекцию забрать…
Северус, взглянув на то, что держит Эйв, кажется, приобрёл тот же оттенок лица, что и искомое исподнее пышногрудой бестии.
— Прощай, Марлин, моя несбывшаяся любовь, — положив на тумбочку послание от «Джеймса», театрально всхлипнул Эйвери и, плотоядно ухмыльнувшись, бодро объявил Снейпу. — Полетели, Северус! Следующий по курсу — Гриффиндорский зверинец«!»
Пятница, 11-е июня 1976 года.
Ничто не предвещало беды в то летнее утро для мирно сопящего Поттера. Ничто, кроме маленькой записки, обнаруженной МакКиннон. Яростно скомкав это письмо с вульгарным содержанием, Марлин засунула его в карман мантии, которую накинула на себя, и, убедившись в пропаже белья, отправилась в гости к ещё спящим Мародёрам.
Джеймса разбудил гулкий стук двери. В спальню ворвалась самая настоящая фурия в лице Марлин МакКиннон и направилась прямо к нему.
— Что случилось, Марлин? — не понимая в чём дело, сонно отреагировал Поттер и надел очки. Марлин в ответ бросила ему в лицо какую-то бумажку и сердито спросила:
— Где моё бельё, Поттер?
Джеймс удивлённо вскинул брови и взъерошил волосы.
— Какое ещё бельё?
— То, о котором говорится в этой твоей гадкой записке, — грозно нависнув, пояснила МакКиннон. Поттер недоумённо взял лежавшую на одеяле бумажку, которой ранее в него попала Марлин, и, развернув, прочитал:
«Хочешь забрать обратно свои трусики, моя прелестница? За поцелуй с удовольствием их верну.»
Джеймс
— Эт-то… я этого не писал! — с изумлением глядя на свой почерк, возмущённо выпалил Джеймс.
— Что писал? — подключился оклемавшийся Блэк. МакКиннон вздрогнула, встретившись с его серыми глазами.
— Ничего не писал! — выкинув послание, огрызнулся Поттер. Сириус с любопытством подобрал бумажку. А к нему подошли Ремус и Питер.
— Это твой почерк, — указывая на записку в руках у Блэка, процедила Марлин. — Так что возвращай обратно мою собственность!
— Марлин, а может, это не Джеймс написал, а кто-то другой решил пошутить над ним и тобой? — Люпин предпринял попытку пресечь назревающий конфликт.
— Попробуй доказать обратное. Проверьте эту чёртову бумажку, а я пока поищу свою вещь, — скептически отозвалась МакКиннон и полезла рыскать по тумбочке Поттера. Джеймс, подскочив с кровати, выхватил палочку из-под подушки и, направив её на послание, попытался расколдовать чары, переделывавшие почерк мага. Ничего не произошло. Поттер поражённо моргнул и вновь произнёс заклятье. Опять никакого эффекта. Причина полнейшей неудачи оказалась до боли простой. Потому что на записке не было никаких чар. В то же время Марлин с мрачным торжеством во взгляде обнаружила своё исподнее.
— Вставай, Северус, пора нам воплотить мой гениальный план. А то завтра некогда будет его осуществить с этим нудным экзаменом по звёздам.
— Как-то мне твой энтузиазм кажется слишком подозрительным… — покачал головой Снейп.
Двадцать минут спустя он вместе с Эйвом стоял на улице возле стен Хогвартса с той стороны, где возвышалась гриффиндорская башня. В руке у Эйвери была метла. Северус периодически с отвращением и презрением косился на неё.
— Зря ты не захотел стащить метлу в подсобке. Там можно было найти парочку вполне годных моделей. Хоть и несколько устаревших, — влезая на свою метлу, заметил Эйв.
— Обойдусь, — отрезал Снейп.
— Хорошо, тогда полезай на мою. Вместе со мной полетишь, — услышав Эйвери, Северус поморщился, но осторожно примостился позади. А когда Эйв резко рванул наверх, он судорожно вцепился в его мантию. Пролетая рядом с тёмными окнами башни, Эйвери громко спросил. — Знаешь, на каком этаже находится комната Эванс?
— Лили говорила, что её комната на четвёртом этаже, под самым карнизом! — крикнул ему Снейп.
— Отлично! Именно туда нам и надо!
Через пару минут Эйв, наконец, обнаружил нужные окна и, уверившись в том, что все девушки спят крепко и не собираются пока просыпаться, точно влетел в открытое широкое окно. Приземлившись, Эйвери тут же дополнительно наложил чары сна на квинтет и так спящих красавиц, а Северус на всякий случай окружил комнату заглушающими и специальными отвлекающими чарами.
— Шкафчик Марлин, тумбочка Марлин и её большой сундук! — упоённо напевал Эйв, подступая к имуществу МакКиннон.
— Лили рассказывала, что парням до девятнадцати лет в их девичьи комнаты нельзя пробраться, потому что кто-то из профессоров когда-то заколдовал двери и лестницу, — недоумённо поделился информацией Снейп, но, увидев спящую Эванс, сразу же умолк.
— Значит, этот глупец защитил только парадный вход, не подозревая, что можно пожаловать через окна, — самодовольно высказался Эйвери и вытащил из тумбочки розовое нижнее бельё Марлин. — Это подойдёт. Жаль, нельзя себе в коллекцию забрать…
Северус, взглянув на то, что держит Эйв, кажется, приобрёл тот же оттенок лица, что и искомое исподнее пышногрудой бестии.
— Прощай, Марлин, моя несбывшаяся любовь, — положив на тумбочку послание от «Джеймса», театрально всхлипнул Эйвери и, плотоядно ухмыльнувшись, бодро объявил Снейпу. — Полетели, Северус! Следующий по курсу — Гриффиндорский зверинец«!»
Пятница, 11-е июня 1976 года.
Ничто не предвещало беды в то летнее утро для мирно сопящего Поттера. Ничто, кроме маленькой записки, обнаруженной МакКиннон. Яростно скомкав это письмо с вульгарным содержанием, Марлин засунула его в карман мантии, которую накинула на себя, и, убедившись в пропаже белья, отправилась в гости к ещё спящим Мародёрам.
Джеймса разбудил гулкий стук двери. В спальню ворвалась самая настоящая фурия в лице Марлин МакКиннон и направилась прямо к нему.
— Что случилось, Марлин? — не понимая в чём дело, сонно отреагировал Поттер и надел очки. Марлин в ответ бросила ему в лицо какую-то бумажку и сердито спросила:
— Где моё бельё, Поттер?
Джеймс удивлённо вскинул брови и взъерошил волосы.
— Какое ещё бельё?
— То, о котором говорится в этой твоей гадкой записке, — грозно нависнув, пояснила МакКиннон. Поттер недоумённо взял лежавшую на одеяле бумажку, которой ранее в него попала Марлин, и, развернув, прочитал:
«Хочешь забрать обратно свои трусики, моя прелестница? За поцелуй с удовольствием их верну.»
Джеймс
— Эт-то… я этого не писал! — с изумлением глядя на свой почерк, возмущённо выпалил Джеймс.
— Что писал? — подключился оклемавшийся Блэк. МакКиннон вздрогнула, встретившись с его серыми глазами.
— Ничего не писал! — выкинув послание, огрызнулся Поттер. Сириус с любопытством подобрал бумажку. А к нему подошли Ремус и Питер.
— Это твой почерк, — указывая на записку в руках у Блэка, процедила Марлин. — Так что возвращай обратно мою собственность!
— Марлин, а может, это не Джеймс написал, а кто-то другой решил пошутить над ним и тобой? — Люпин предпринял попытку пресечь назревающий конфликт.
— Попробуй доказать обратное. Проверьте эту чёртову бумажку, а я пока поищу свою вещь, — скептически отозвалась МакКиннон и полезла рыскать по тумбочке Поттера. Джеймс, подскочив с кровати, выхватил палочку из-под подушки и, направив её на послание, попытался расколдовать чары, переделывавшие почерк мага. Ничего не произошло. Поттер поражённо моргнул и вновь произнёс заклятье. Опять никакого эффекта. Причина полнейшей неудачи оказалась до боли простой. Потому что на записке не было никаких чар. В то же время Марлин с мрачным торжеством во взгляде обнаружила своё исподнее.
Страница 7 из 10
