Требуется герой

— Взгляните, — сказал Август, пододвигая к Мальсиберу лист пергамента. — Что вы об этом скажете?

Лист был исчёркан идеально ровными линиями, усыпан стрелками и цифрами. Линии складывались в рисунок. Вернее, в чертёж. Подчёркнуто, вызывающе маггловский.

Мальсибер склонился над пергаментом. Взъерошил короткие волосы, пошевелил губами, потом рассеянно сгрёб со стола перо и прикусил кончик. Точь в точь прилежный ученик над контрольной. Август, который за пару недель выучил этот чертёж наизусть, неслышно вздохнул и налил себе чаю. Он не ждал ничего сверхъестественного. Нужен был единомышленник. Потому что держать это в тайне было совершенно невыносимо.

Мальсибер поднял голову и окинул Августа тяжёлым взглядом.

— Это чертёж солонки. Или перечницы. Я не пойму вас, мистер Руквуд. Если это какой-то шифр…

— Размеры даны не в дюймах или даже футах, а в метрах. Они пользуются метрической системой.

Лицо Мальсибера ничего не выражало.

— Кто — они?

Август крепче сплёл пальцы. Руки мёрзли, совсем как… Нет. Не думать. Даже не пытаться. Август моргнул несколько раз, пока мутная серость, ледяной туман, грязная, рваная завеса не отступила — нехотя и медленно, как всегда. Мир снова обрёл цвета. Тёплые: медь, охра. Палая листва.

— Вы хотите сказать, Тёмный Лорд… — начал Мальсибер, но Август перебил его.

— Тёмный Лорд не имеет к ним никакого отношения. Я хотел просить вас, Алекс, чтобы эта информация осталась между нами. Исключительно. Личная просьба.

Лицо Мальсибера и теперь осталось совершенно бесстрастным, но в светло-карих глазах мелькнуло что-то знакомое. Кажется, любопытство. Яркая, золотая искра.

— И… вы готовы слушать?

— Безусловно, мистер Руквуд, — медленно проговорил Мальсибер. — К тому же чайник полон. Сливок?

В Министерстве сегодня, несмотря на вечер и конец рабочего дня, было слишком людно. Просители. Это мешало. Голоса умоляли, плакали и стенали на все лады, каждый звук заползал под кожу, колол тонкими ледяными иглами кончики пальцев. Чёрный полированный камень, украшавший стены Атриума, отражал полумёртвое лицо, качающееся бледным пятном над черным треугольником мантии. Август втянул голову в плечи, отвернулся и ускорил шаг. Убраться отсюда. Поскорее, пока серое марево снова не попыталось заключить его в объятия.

— Эй! — выкрикнул кто-то весело: резкий диссонанс, фальшивая нота в партитуре боли. — Да это же Август Руквуд! Редкая птица в наших краях!

Рабастан Лестрейндж. Такой непохожий на собственного брата — серьезного и собранного. К Рабастану как будто прицепили что-то вроде регулятора громкости колдорадио и выкрутили на максимум. Человек с вечным Сонорусом. Август остановился, оборачиваясь на зов.

За Рабастаном, шагавшим широко и быстро, семенил высокий, нескладный человек в узком сюртуке, застёгнутом на все пуговицы.

— Руквуд! — повторил Рабастан. — Вы кстати. Этот… — Он бросил взгляд через плечо на своего спутника, тот, запыхавшись, остановился и ломано согнулся в полупоклоне. Тоже проситель. — Этот… Как вас зовут?

— Дженкинс, сэр, я…

— Этот Дженкинс хочет, чтобы вы разобрались с его делом, — перебил его Рабастан. — Какая-то ерунда в театре.

Август поднял брови.

— Театре? — переспросил он. Холодная злость подкатила к горлу, он прищурился. — Но почему вы сами?

Рабастан расхохотался и хлопнул Августа по плечу — к его счастью, только раз, а потом быстро убрал, почти отдёрнул руку. Улыбка сползла с его лица, сменилась неприятной гримасой.

— Мы сами слишком заняты для таких мелочей, — прошипел Рабастан, едва разжимая побледневшие губы. — Если вы откажетесь, я сообщу Тёмному Лорду о вашем саботаже, а это именно так называется, и вы, Руквуд, знаете, как он к этому отнесётся. Как он относится в последнее время к вам и вашим… друзьям.

Картинка. Обложка книги, случайно подвернувшейся под руку в том доме, где они скрывались после побега. Свинья в напудренном парике, совершенно не похожая на Рабастана, и всё же образ был удивительно точен.

— Все животные равны, — пробормотал Август, — но некоторые равнее.

— Что?

— Это о театрах. — Август медленно повернулся к долговязому смуглому Дженкинсу, и тот снова, дёрнувшись, как марионетка, согнулся в неловком полупоклоне. — Что у вас?

— Разбирайтесь, — сказал Рабастан. Шаги его растаяли в шуме Атриума. Август в упор посмотрел на своего невольного спутника. Как правило, это помогало.

— Я владелец небольшого павильона в Кройдоне, — тихо произнес Дженкинс. Взгляд Августа не произвел на него должного впечатления: этот человек явно был крепче, чем казался. Интересно. — Знаете, комната ужасов, вампиры, чудовище Франкенштейна…

Август изумился. Надо же. Становилось всё интереснее. Хотя объяснялось наверняка просто, и на это не стоило тратить время.