Фандом: Гарри Поттер, Доктор Кто. Чтобы победить Тёмного Лорда, им требуется настоящий герой, рыцарь в сияющих доспехах. Но по понятным причинам Гарри Поттер совсем не подходит на эту роль.
Добавить в моё избранное
54 мин, 42 сек 8990
— Павильон для магглов, — разъяснил Дженкинс. — И вот вчера я его закрыл на ночь, а утром… Все разгромлено. И там монстр.
Август сделал шаг к камину. Монстр. Чудовище Франкенштейна, наверное, ожило само по себе. Или магглы поставили на нем эксперимент. Очаровательно, как сказал бы Мальсибер.
— И я не знаю, что делать. Вы должны помочь мне. Я совершенно бессилен.
— Убейте монстра. Авада Кедавра теперь не под запретом, а вы его боитесь, — бросил Август, зачёрпывая летучий порох из миски. — Страх поможет, вы сумеете.
— Я сквиб, — с горечью в голосе ответил Дженкинс.
Август высыпал порошок обратно в миску.
— И моя фамилия не Дженкинс. — Собеседник Августа выпрямился и стал ещё выше, длинный, как Рейвенкловская башня. Волосы его, черные и густые, были едва тронуты сединой. — Меня зовут Оптимус Лестрейндж. Рабастан — мой внучатый племянник.
Очень интересно. Август доброжелательно улыбнулся, и фальшивый Дженкинс наконец вздрогнул, попятился. Страх, такой знакомый и правильный, проступил на его лице, переводя разговор в нужную плоскость. Наконец-то.
— Монстр, — повторил Август. — Расскажите о монстре.
— У него было оружие. Я понятия не имею, какое. Не палочка. Не пистолет или ружье. Весь мой павильон разнесли… кроме фигур…
Не палочка. Не ружье. Оружие. Август молча взял сквиба под локоть, свободной рукой зачерпнул порох и бросил в камин.
— Кройдон, общественный камин номер семь, — внятно сказал он и шагнул вперёд.
Солнце висело низко, лучи, пробивавшиеся из-за облаков, остро кололи глаза. Дженкинс-Лестрейндж шагал широко, быстро, но Август не торопился, так что сквиб то и дело останавливался, дожидаясь его. Они обошли огромное, подавлявшее улицу тяжелой колоннадой здание — вывески магазинов смотрелись на нем чужеродно, хоть и пытались вписаться, — и только тогда Дженкинс замедлил шаг, засеменил, неуверенно хлопая себя по карманам. Потом выудил связку ключей, остановился у двери с покосившейся вывеской «Фестиваль Гана, 1996» и обернулся к Руквуду.
— Совсем забыл, запер ли павильон или нет, — растерянно произнес он.
— Что такое «фестиваль Гана»? — спросил Август. Он подошел к двери и коснулся палочкой таблички. Легкие, невесомые следы заклятий, паутинные нити, ювелирная работа. И узнаваемая, пускай заклятья совсем простые. Рабастан любит своего дядюшку-сквиба. Или двоюродного дедушку? Родственные связи — такая запутанная субстанция.
— Это конкурс… Мой павильон участвовал… и почти победил. Второе место, — ответил, пытаясь говорить ровно, Дженкинс. — Табличку забыл убрать, и потом, это привлекает публику. Я…
— Тс-с-с.
Август коснулся палочкой двери, и та беззвучно качнулась внутрь. В нос ударил запах гари и… чего-то незнакомого, но сердце тут же забилось быстрее. Плавно поведя рукой, Август послал вперед Гоменум Ревелио и на секунду зажмурился, ловя ответ. Летучая мышь. Эхолокация — зрение только помешает. А Дженкинс даже чем-то похож. Особенно полами сюртука…
Ответ остро пробежал по коже, и Август замер, подняв палочку.
Волоски на затылке встали дыбом.
Дженкинс без слов посмотрел на него вопросительно, но Август качнул головой и осторожно пошел вперед. При должном опыте можно понять, кто именно скрывается от тебя — друг, враг или просто случайный прохожий, маггл это или волшебник, опасен он или нет, но с подобной реакцией Август столкнулся впервые.
Кто бы ни скрывался в павильоне, он ненавидел его, Августа Руквуда, так сильно, как только мог.
Изумительно.
Зал с низким потолком, увешанный кричаще-алыми портьерами, был весь завален обугленными металлическими кусками. Вот откуда несло гарью.
— Я Дракула, граф, — раздался вдруг голос, и высокая фигура, очень похожая на Дженкинса, шагнула из ниши и швырнула с грохотом на пол очередной кусок металла. Блеснули яркие даже в темноте полусферы. Руквуд поднял палочку, но Дженкинс ухватил его за рукав.
— Нет! Он не опасен. Это кукла.
— Которую вам сделал Рабастан, — добавил Август, сканируя манекен. Если кто и излучал в этом павильоне ненависть, то не трансфигурированный из папье-маше граф-вампир. — У вас много таких?
— Я же говорил. Чудовище Франкенштейна. Мумия. Вот этот господин. И ещё…
— А ваш монстр? — Август качнул палочкой влево, и «вампир» замер без движения. — Где вы видели его?
— Он перемещается, — понизив голос, ответил Дженкинс и втянул голову в плечи.
Комната сменяла комнату. Коридор соединял их, как нить — бусины четок. Шаг за шагом Август перебирал их — любопытство тепло пульсировало в груди. Искусственная паутина. Ненастоящие орудия пыток. Поддельный полтергейст. Манекены, которых Август деактивировал один за другим. Больше работы Рабастану — меньше проблем ему самому. Под ногой звякнула очередная металлическая пластина, подошва скользнула по гладкому полусферическому выступу.
Август сделал шаг к камину. Монстр. Чудовище Франкенштейна, наверное, ожило само по себе. Или магглы поставили на нем эксперимент. Очаровательно, как сказал бы Мальсибер.
— И я не знаю, что делать. Вы должны помочь мне. Я совершенно бессилен.
— Убейте монстра. Авада Кедавра теперь не под запретом, а вы его боитесь, — бросил Август, зачёрпывая летучий порох из миски. — Страх поможет, вы сумеете.
— Я сквиб, — с горечью в голосе ответил Дженкинс.
Август высыпал порошок обратно в миску.
— И моя фамилия не Дженкинс. — Собеседник Августа выпрямился и стал ещё выше, длинный, как Рейвенкловская башня. Волосы его, черные и густые, были едва тронуты сединой. — Меня зовут Оптимус Лестрейндж. Рабастан — мой внучатый племянник.
Очень интересно. Август доброжелательно улыбнулся, и фальшивый Дженкинс наконец вздрогнул, попятился. Страх, такой знакомый и правильный, проступил на его лице, переводя разговор в нужную плоскость. Наконец-то.
— Монстр, — повторил Август. — Расскажите о монстре.
— У него было оружие. Я понятия не имею, какое. Не палочка. Не пистолет или ружье. Весь мой павильон разнесли… кроме фигур…
Не палочка. Не ружье. Оружие. Август молча взял сквиба под локоть, свободной рукой зачерпнул порох и бросил в камин.
— Кройдон, общественный камин номер семь, — внятно сказал он и шагнул вперёд.
Солнце висело низко, лучи, пробивавшиеся из-за облаков, остро кололи глаза. Дженкинс-Лестрейндж шагал широко, быстро, но Август не торопился, так что сквиб то и дело останавливался, дожидаясь его. Они обошли огромное, подавлявшее улицу тяжелой колоннадой здание — вывески магазинов смотрелись на нем чужеродно, хоть и пытались вписаться, — и только тогда Дженкинс замедлил шаг, засеменил, неуверенно хлопая себя по карманам. Потом выудил связку ключей, остановился у двери с покосившейся вывеской «Фестиваль Гана, 1996» и обернулся к Руквуду.
— Совсем забыл, запер ли павильон или нет, — растерянно произнес он.
— Что такое «фестиваль Гана»? — спросил Август. Он подошел к двери и коснулся палочкой таблички. Легкие, невесомые следы заклятий, паутинные нити, ювелирная работа. И узнаваемая, пускай заклятья совсем простые. Рабастан любит своего дядюшку-сквиба. Или двоюродного дедушку? Родственные связи — такая запутанная субстанция.
— Это конкурс… Мой павильон участвовал… и почти победил. Второе место, — ответил, пытаясь говорить ровно, Дженкинс. — Табличку забыл убрать, и потом, это привлекает публику. Я…
— Тс-с-с.
Август коснулся палочкой двери, и та беззвучно качнулась внутрь. В нос ударил запах гари и… чего-то незнакомого, но сердце тут же забилось быстрее. Плавно поведя рукой, Август послал вперед Гоменум Ревелио и на секунду зажмурился, ловя ответ. Летучая мышь. Эхолокация — зрение только помешает. А Дженкинс даже чем-то похож. Особенно полами сюртука…
Ответ остро пробежал по коже, и Август замер, подняв палочку.
Волоски на затылке встали дыбом.
Дженкинс без слов посмотрел на него вопросительно, но Август качнул головой и осторожно пошел вперед. При должном опыте можно понять, кто именно скрывается от тебя — друг, враг или просто случайный прохожий, маггл это или волшебник, опасен он или нет, но с подобной реакцией Август столкнулся впервые.
Кто бы ни скрывался в павильоне, он ненавидел его, Августа Руквуда, так сильно, как только мог.
Изумительно.
Зал с низким потолком, увешанный кричаще-алыми портьерами, был весь завален обугленными металлическими кусками. Вот откуда несло гарью.
— Я Дракула, граф, — раздался вдруг голос, и высокая фигура, очень похожая на Дженкинса, шагнула из ниши и швырнула с грохотом на пол очередной кусок металла. Блеснули яркие даже в темноте полусферы. Руквуд поднял палочку, но Дженкинс ухватил его за рукав.
— Нет! Он не опасен. Это кукла.
— Которую вам сделал Рабастан, — добавил Август, сканируя манекен. Если кто и излучал в этом павильоне ненависть, то не трансфигурированный из папье-маше граф-вампир. — У вас много таких?
— Я же говорил. Чудовище Франкенштейна. Мумия. Вот этот господин. И ещё…
— А ваш монстр? — Август качнул палочкой влево, и «вампир» замер без движения. — Где вы видели его?
— Он перемещается, — понизив голос, ответил Дженкинс и втянул голову в плечи.
Комната сменяла комнату. Коридор соединял их, как нить — бусины четок. Шаг за шагом Август перебирал их — любопытство тепло пульсировало в груди. Искусственная паутина. Ненастоящие орудия пыток. Поддельный полтергейст. Манекены, которых Август деактивировал один за другим. Больше работы Рабастану — меньше проблем ему самому. Под ногой звякнула очередная металлическая пластина, подошва скользнула по гладкому полусферическому выступу.
Страница 2 из 17
