Розовая пыль

Как так получилось, что он, ледяной и равнодушный ко всему Скорпиус Малфой, в один миг превратился в полного идиота и оставался им, пока, слава Мерлину с его Сферами, в один прекрасный день не понял, что все зря?

— Страдаешь? — раздается рядом веселый голос.

Скорпиус, не открывая глаз, ловит говорившую за талию и притягивает к себе.

— Не-а. А должен?

— Должен, — отвечает Рози. — Обязан просто. Мимо меня только что пролетела злая как стадо чертей Лили. Что ты ей сказал?

Она выворачивается из его рук и садится перед ним на стол, пытаясь заправить за уши торчащие во все стороны волосы.

Скорпиус усмехается.

— Отказался идти с ней на бал. А она не поняла почему, и, кажется, даже мои объяснения ей не помогли.

Рози тихо фыркает.

— Само собой, не помогли. Она привыкла, что ты по первому зову бежишь к ней, а ты вдруг взял и отказался.

— Не вдруг. Если ты не заметила, я уже месяц никуда не бегаю и внимания на нее не обращаю.

— Я заметила, — пожимает плечами Рози. — Вопрос в том, заметила ли это Лили.

Она вытаскивает книгу из пальцев Скорпиуса и открывает оглавление.

— Сфера Безумия? Белый дым? Подчиняющее кольцо? Мерлин, Скорпиус, что за гадость ты читаешь?

— Не гадость, а «Историю Темных артефактов». Очень интересно, между прочим.

Скорпиус встает и пытается забрать книгу обратно, но Рози не отпускает, и как-то так получается, что он стягивает их обеих со стола.

Рози оказывается невероятно близко к нему. Нет, они дружили уже почти семь лет и часто обнимались, просто так, как обнимаются друзья. И пару раз даже спали на одной кровати. Все целомудренно и без каких-нибудь задних мыслей. Как все те же друзья.

Но сейчас в том, как близко она стоит к нему, есть что-то крайне неправильное. Опасное. Запретное. Что-то такое, чему Скорпиус никак не может найти объяснения. Волнующее. Запах ее холодных, почти ледяных духов, идеально подходящих к внешности и теплым краскам лица. Веснушки на носу, длинный локон, падающий на щеку, голубые глаза, словно горные озера. И все это близко, невыносимо, невероятно близко, настолько, что надо только чуть наклонить голову и прижаться к манящим мягким губам в поцелуе. Долгом и сладком, бесконечно прекрасном.

Провести пальцем от виска по щеке к шее, коснуться ключиц и…

— Кхм! — громко говорят рядом, и Скорпиус и Рози отскакивают друг от друг.

Книга падает, оба бросаются ее поднимать, сталкиваются лбами и оседают на пол.

— Ребятки, что с вами? — весело интересуется Альбус. — Сумасшествие на фоне предстоящего бала?

Рози фыркает и поднимается на ноги следом за Скорпиусом.

— С нами ничего. А у тебя что за повод для веселья? — небрежно спрашивает Скорпиус, стараясь всеми силами скрыть замешательство. Что только что произошло? Почему Рози? Родная, с детства знакомая Рози — и вдруг такие мысли и желания?

— Ничего? — хмыкает Ал, но, наткнувшись на предупреждающий взгляд Скорпиуса, резко меняет тему. — Лили рыдает на входе в Большой зал. Ты опять подарил ей розы, а сегодня ей нравятся гортензии?

— Да нет, я просто не захотел идти с ней на Рождественский бал, — сообщает Скорпиус, и Ал таращит глаза.

— Да ну? Неужели ты пришел в себя окончательно и бесповоротно?

Скорпиус пожимает плечами и суёт книгу в сумку.

— Видимо, да. Ладно, ребятки, пойдемте отсюда, а то мадам Пинс выгонит нас пинками. Да и поздно уже, ужин скоро.

Лили и в самом деле рыдает у входа в Большой зал. Громко и очень театрально, упиваясь своим горем в компании бегающих вокруг нее подружек. Скорпиус брезгливо морщится. Ну как он мог полгода страдать по этой ненормальной?

Роза, вспоминается ему, когда рассталась два месяца назад со своим другом, никогда не плакала на публику. Наоборот, забиралась в дальние углы замка, так что им с Алом приходилось долго ее искать, чтобы успокоить, угостить лягушкой или пирожком, погладить по голове и увести куда-нибудь, где светло и тепло.

А эта демонстрирует всем вокруг, как ее обидел злой и нехороший Скорпиус. Это откровенно бесит, но месяц назад к нему вернулось самообладание, и он молча и безразлично проходит мимо Лили в зал, к столу Слизерина.

Роза плюхается рядом, хоть и учится на Рейвенкло, и тянется к тарелке с жареной курицей. Наливает себе сок, откусывает кусок от хрустящей булочки — и все это изящно и с достоинством. Лили же ест — когда ест, конечно — так, словно у нее вот-вот отберут всю еду и надо срочно дожевать последний кусок, роняя при этом капли соуса на стол и собственную грудь. Срывы после голодания? Какие-то странные дамские комплексы и фобии? Впрочем, Скорпиусу неважно и неинтересно, во всяком случае, теперь.

Раньше Скорпиуса это умиляло, а сейчас вызывает глухое раздражение, как далекий шум. Не особо заметный, но действующий на нервы.