У Джеффа никогда не было много хороших качеств, но он гордился теми, которые были. У него было много фобий, и он пытался избавляться от большей части. У него было много предрассудков, которые не давали ему жить спокойно. А еще у него были нервы, которые пришлось отдать, как только в радиусе восьми метров появился Джек, решивший, что пора лишить Вудса и хороших качеств, и фобий, и на всякий случай девственности.
Добавить в моё избранное
124 мин, 21 сек 20991
Он держал в руках рамку, лицом к себе, был измазан в красках и охнул, когда увидел Вудса.
— О, это ты! Как хорошо, что пришел. — поставив картину около стола, все еще скрывая изображение, доктор подошел к брюнету, и потряс его за плечи, улыбаясь, — Мой помощник сказал, что ты у нас недавно. Какой красавчик, однако.
«Так это был помощник, а не еще один доктор, что встретил меня в первый день?» — подумал Вудс.
В своей красоте Джефф не сомневался, но вот, как он уже говорил, нравилась она не всем и большинство, она пугала своей резкостью, от чего чаще его называли не «красивым», а «ужасным».
Не нравилось Вудсу и то, что доктор так сильно радовался его прибытию, а смотря на картины, кажется он предполагал, что может случится.
Доктор отступил, потом обошел свой стол, за которым было пустовато, взял большую рамку, что лежала все это время на полу и повернувшись к Вудсу спиной, начал пытаться повесить ее на гвоздь, выравнивая и поправляя. Потом отошел назад, посмотрел на нее, кивнул и улыбаясь сел за стол.
Сейчас Вудса передернуло так, как никогда. Он привалился на дверь, смотря в знакомые черные глаза, что висели на против и смотрели на него в упор. На картине был Джек.
Он стоял не в однозначной позе, его будто чем-то держали, напоминающее силки или металлические клещи. Он тянул руку вперед, будто бы хотел вылезти из картины, а рот был открыт, из него широкой сетью расползались черные векторы, такие тонкие, длинные и извивающиеся во все стороны. Это не выглядело натурально, как будто на рисунок брызнули черной краской. Из глаз текла черная субстанция и Джефф подумал, что возможно тому было на столько больно, что он начал плакать, хотя это мало вероятно, Джек бы стерпел. Ногти у того были длинными, острыми, такими только кожу резать и почему-то стало не по себе.
Теперь Джефф видел человека, о котором и говорили все вокруг в доме безликих. Теперь можно было верить, что он настоящий, а не тот Безглазый, который сидел в палате.
— Мне тоже нравится! Так хорошо вышло. Я очень старался, вспоминал все детально, — он вытер последнее пятно краски с рук и указал взглядом на стул, стоящий около рабочего стола. Джефф все еще разглядывая изображение, сел, вдыхая через раз.
— Ну что, приятель, я не буду долго размывать и заговаривать зубы, давай перейдем к делу. — Мужчина поправил стетоскоп на халате, выбросил бумажные салфетки и сложил пальцы в замок, выставляя перед собой. Вудс перевел все свое внимание на доктора, кивая и начиная вслушиваться в то, что тот говорит, — И так. Ты уже знаешь наверное, что вызываешь у моих пациентов определенную реакцию.
Брюнет хмыкнул. Это их проблемы, они верят в то, чего нет и пытаются добиться того, чего добиться не возможно.
— Я хочу, чтобы ты помог мне с моим экспериментом. — Тот, на этот раз, откинулся на спинке мягкого стула, сначала сложив руки на полный живот, а потом развел ими, указывая на все вокруг, — Видишь их всех? Это все твои знакомые, что гуляют сейчас на улице, роются в цветочках и не страдают совершенно.
Джефф не понял, о чем говорит этот мужчина. Он смотрел на парня зажженными азартом глазами, а атмосфера вокруг давила своей загадочностью, ужасом и готичностью.
— Ты не понимаешь, да? — доктор смотрел на молчащего Вудса, вздохнул, садясь снова прямо, а потом склонился вперед корпусом, — Суть вот в чем. Все эти люди попали сюда с какими-то своими проблемами. Кто-то с ожирением, кто-то с отсутствием ног, а у кого-то, как у этого парня, — он указал пальцем на картину сзади, — с рождение внутри сидит такое.
Потом он снова сел прямо и заговорил громче:
— Я на протяжении долго времени избавляю людей от этого их уродства. В надежде, что смогу стабилизировать их психическое состояние. Думал, что все просто, но оказывается проблема лежит не во внешних качествах, а во внутренних. В самом пациенте. Они, даже после устранения проблемы, не хотят поверить в то, что они здоровы, что больше нечего стыдиться! Если мы возьмем Кэрол, — на этот раз доктор встал, подходя к картине с уже знакомой русоволосой девушкой. Он провел по ней рукой и сказал, — Она является самой толстой женщиной Америки. Ее вес на момент поступления к нам составлял больше семисот килограмм. Она не могла двигаться, но я исправил эту проблему! Она здорова, жива, но в связи с тем, что боится снова набрать свой вес, стала есть в два раза меньше положенного!
Джефф не мог не удивляться. На самом деле все люди придумывали для себя проблемы. Кто-то боялся умереть в одиночестве, кто-то ненавидел общество, кого-то беспокоил лишний вес, но проблемы никогда не было и мы все сами придумываем, чтобы огородить себя от осуждений, мол, мы такие бедные.
— Ты, можешь избавить их от этого. Они верят тебе! Большая часть тех больных, которых я не мог убедить в отсутствии проблемы, меня не слушали, а ты смог добиться за неделю такого результата!
— О, это ты! Как хорошо, что пришел. — поставив картину около стола, все еще скрывая изображение, доктор подошел к брюнету, и потряс его за плечи, улыбаясь, — Мой помощник сказал, что ты у нас недавно. Какой красавчик, однако.
«Так это был помощник, а не еще один доктор, что встретил меня в первый день?» — подумал Вудс.
В своей красоте Джефф не сомневался, но вот, как он уже говорил, нравилась она не всем и большинство, она пугала своей резкостью, от чего чаще его называли не «красивым», а «ужасным».
Не нравилось Вудсу и то, что доктор так сильно радовался его прибытию, а смотря на картины, кажется он предполагал, что может случится.
Доктор отступил, потом обошел свой стол, за которым было пустовато, взял большую рамку, что лежала все это время на полу и повернувшись к Вудсу спиной, начал пытаться повесить ее на гвоздь, выравнивая и поправляя. Потом отошел назад, посмотрел на нее, кивнул и улыбаясь сел за стол.
Сейчас Вудса передернуло так, как никогда. Он привалился на дверь, смотря в знакомые черные глаза, что висели на против и смотрели на него в упор. На картине был Джек.
Он стоял не в однозначной позе, его будто чем-то держали, напоминающее силки или металлические клещи. Он тянул руку вперед, будто бы хотел вылезти из картины, а рот был открыт, из него широкой сетью расползались черные векторы, такие тонкие, длинные и извивающиеся во все стороны. Это не выглядело натурально, как будто на рисунок брызнули черной краской. Из глаз текла черная субстанция и Джефф подумал, что возможно тому было на столько больно, что он начал плакать, хотя это мало вероятно, Джек бы стерпел. Ногти у того были длинными, острыми, такими только кожу резать и почему-то стало не по себе.
Теперь Джефф видел человека, о котором и говорили все вокруг в доме безликих. Теперь можно было верить, что он настоящий, а не тот Безглазый, который сидел в палате.
— Мне тоже нравится! Так хорошо вышло. Я очень старался, вспоминал все детально, — он вытер последнее пятно краски с рук и указал взглядом на стул, стоящий около рабочего стола. Джефф все еще разглядывая изображение, сел, вдыхая через раз.
— Ну что, приятель, я не буду долго размывать и заговаривать зубы, давай перейдем к делу. — Мужчина поправил стетоскоп на халате, выбросил бумажные салфетки и сложил пальцы в замок, выставляя перед собой. Вудс перевел все свое внимание на доктора, кивая и начиная вслушиваться в то, что тот говорит, — И так. Ты уже знаешь наверное, что вызываешь у моих пациентов определенную реакцию.
Брюнет хмыкнул. Это их проблемы, они верят в то, чего нет и пытаются добиться того, чего добиться не возможно.
— Я хочу, чтобы ты помог мне с моим экспериментом. — Тот, на этот раз, откинулся на спинке мягкого стула, сначала сложив руки на полный живот, а потом развел ими, указывая на все вокруг, — Видишь их всех? Это все твои знакомые, что гуляют сейчас на улице, роются в цветочках и не страдают совершенно.
Джефф не понял, о чем говорит этот мужчина. Он смотрел на парня зажженными азартом глазами, а атмосфера вокруг давила своей загадочностью, ужасом и готичностью.
— Ты не понимаешь, да? — доктор смотрел на молчащего Вудса, вздохнул, садясь снова прямо, а потом склонился вперед корпусом, — Суть вот в чем. Все эти люди попали сюда с какими-то своими проблемами. Кто-то с ожирением, кто-то с отсутствием ног, а у кого-то, как у этого парня, — он указал пальцем на картину сзади, — с рождение внутри сидит такое.
Потом он снова сел прямо и заговорил громче:
— Я на протяжении долго времени избавляю людей от этого их уродства. В надежде, что смогу стабилизировать их психическое состояние. Думал, что все просто, но оказывается проблема лежит не во внешних качествах, а во внутренних. В самом пациенте. Они, даже после устранения проблемы, не хотят поверить в то, что они здоровы, что больше нечего стыдиться! Если мы возьмем Кэрол, — на этот раз доктор встал, подходя к картине с уже знакомой русоволосой девушкой. Он провел по ней рукой и сказал, — Она является самой толстой женщиной Америки. Ее вес на момент поступления к нам составлял больше семисот килограмм. Она не могла двигаться, но я исправил эту проблему! Она здорова, жива, но в связи с тем, что боится снова набрать свой вес, стала есть в два раза меньше положенного!
Джефф не мог не удивляться. На самом деле все люди придумывали для себя проблемы. Кто-то боялся умереть в одиночестве, кто-то ненавидел общество, кого-то беспокоил лишний вес, но проблемы никогда не было и мы все сами придумываем, чтобы огородить себя от осуждений, мол, мы такие бедные.
— Ты, можешь избавить их от этого. Они верят тебе! Большая часть тех больных, которых я не мог убедить в отсутствии проблемы, меня не слушали, а ты смог добиться за неделю такого результата!
Страница 25 из 33
