У Джеффа никогда не было много хороших качеств, но он гордился теми, которые были. У него было много фобий, и он пытался избавляться от большей части. У него было много предрассудков, которые не давали ему жить спокойно. А еще у него были нервы, которые пришлось отдать, как только в радиусе восьми метров появился Джек, решивший, что пора лишить Вудса и хороших качеств, и фобий, и на всякий случай девственности.
Добавить в моё избранное
124 мин, 21 сек 20954
Знаете, люди еще те уроды. Мы внутри храним такую гниль, что даже хищные животные, охотящиеся просто из-за инстинкта, кажутся плюшевыми игрушками. Самые опасные существа земли — это люди. Поэтому мы не убиваем на «рефлексах», а делаем это действительно умышленно. Иногда не за что, а иногда по какой-то причине. Причины тоже разные: деньги, месть, просто желание.
Мы, жители этого дома, чистим мир от грязи, скопившейся в числе семи миллиардов. Мы убиваем тех, кто этого заслуживает, а заслуживают этого все.
Оставив клавиатуру в покое, Джефф стянул с себя мокрую от крови футболку, кинув ее в бельевую корзину, а потом ушел в душ, готовясь ко сну.
День выдался не таким легким, каким он себе представлял, зато довольно интересным. Люди смогли его развлечь, хоть и не на долго.
В общем, шел сегодня утром по коридору, весь такой сонный, не втыкаю вообще что, да как. Иду к прачечной, заворачиваю за угол, а там БАЦ и стоит Джек, зажимает значит в проходе, прислонившуюся к стене, Энн и во всю чуть ли не прижимает ее к себе. Та явно не была против, так что я такой «Ну, окей», прошел мимо них, улыбаюсь.
Хотя, по факту, я даже когда хмурюсь — улыбаюсь, но я прям душой улыбался. У меня было так только один раз, когда я тех троих из моего детства положил. Эх, далекие четырнадцать лет.
Короче, мне больше не надо трусить выходить в трусах или без футболки, а еще мне повезло. Пока я избегал здешних и не мелькал перед глазами, пропустил свое дежурство, и никто не вспомнил. Люблю ничего не делать, у меня это отлично получается.
Записывать все свои события за день стало уже привычкой. И нет, он не ведет дневник, это прерогатива женщин. Они делают это просто потому, что рассказать все это тупо некому и это действительно глупо, а Джефф считал, что пишет статью о их дурдоме, а потом уже про себя. Его не брал страх, что это кто-то увидит или услышит, пусть читают на здоровье, разглядывают и анализируют.
Охота была в самом разгаре, когда Джефф просто выслеживал очередного наивного человека, что шел домой, на работу или к тем же друзьям в бар.
Первый, кто ему приглянулся, был охранник, что стоял на территории заброшенного здания. Он попивал кофе и кажется листал ленту новостей на смартфоне, изредка закатывая глаза и почесывая пухлый живот. Он так и требовал к себе внимания.
Идеальным стал момент, когда он просто пошел в сторону постройки, отворачиваясь и даже не особо напрягаясь. Это был вечер, на улице стемнело и в полу сумерках раздался хриплый вскрик, он был таки жалостливым и тихим, что услышать его могли только в радиусе метра — двух, но не дальше.
Пробить позвоночник было почти невозможно с близкого расстояния и без замаха, но если замахнуться, не факт, что успеешь ударить, а твой бег слишком быстро заметят, но Джефф рискнул, делая замах не вверх, а снизу вверх по дуге, пробивая хрящ между вторым и третьим поясничным позвонком. Костяшки белых рук побелели еще сильнее, а кожа на пальцах покраснела от усилий, особенно когда он начал медленно поворачивать ручку ножа по часовой стрелке, расшатывая лезвие в разные стороны, разрывая нервы. Мужчину схватил паралич, чашка кофе упала, а из раны потекла потоком кровь, окровляя газон, на котором они стояли. Мужчина открывал и закрывал рот, дышал через раз, а потом навалился на Джеффа, падая назад, но тот успел толкнуть охранника ногой вперед, от чего он полетел лицом в зелень. Слышался хруст костей. Такой звонкий, будто ломали полые пластмассовые палочки. Они цокали, а потом рука ухнула вниз, когда позвоночник разошелся. Встав с коленей и вытерев лезвие о штанину, брюнет пнул мужика в бок, разворачивая лицом к верху.
Ему нравилось вырезать улыбки больше, чем просто убивать, но разве люди согласятся сделать это добровольно? Начнут сопротивляться, кричать, плакать. Фу, особенно плакать! Это ведь так унизительно, если мужчина, особенно в возрасте, плачет, как женщина. Раз проиграл, то стой до последнего.
И да, у Джеффа так и остались слезные железы, он не был на столько дураком, чтобы выжигать себе мешочки, ведь глаз просто усохнет, а он ослепнет, ему это надо? Так что да, он на ровне со всеми и не нужно возмущаться, будто бы «Вот, ты-то плакать не можешь!» Все он может, просто не делает этого.
Он так и не успел закончить срезать кожу со второй щеки, так как затылком почувствовал чужой, пристальный взгляд. Его аж передернуло от этого. Он начал оглядываться, бешено искать источник неудобства, метаться взглядом из стороны в сторону, а потом присмотрелся и разглядел девушку, стоящую около деревьев, смотрящую на него испуганно и растерянно.
— Эй, что вы там делаете?! Я вызываю полицию!
Мы, жители этого дома, чистим мир от грязи, скопившейся в числе семи миллиардов. Мы убиваем тех, кто этого заслуживает, а заслуживают этого все.
Оставив клавиатуру в покое, Джефф стянул с себя мокрую от крови футболку, кинув ее в бельевую корзину, а потом ушел в душ, готовясь ко сну.
День выдался не таким легким, каким он себе представлял, зато довольно интересным. Люди смогли его развлечь, хоть и не на долго.
«Найти замену»
«Хей, меня можно поздравить! Я наконец отвязался от этого подонка и вне опасности. Как бы, меня действительно радует то, что Джек переключился на Энн. Хотя она явно не такая красивая, как я.»В общем, шел сегодня утром по коридору, весь такой сонный, не втыкаю вообще что, да как. Иду к прачечной, заворачиваю за угол, а там БАЦ и стоит Джек, зажимает значит в проходе, прислонившуюся к стене, Энн и во всю чуть ли не прижимает ее к себе. Та явно не была против, так что я такой «Ну, окей», прошел мимо них, улыбаюсь.
Хотя, по факту, я даже когда хмурюсь — улыбаюсь, но я прям душой улыбался. У меня было так только один раз, когда я тех троих из моего детства положил. Эх, далекие четырнадцать лет.
Короче, мне больше не надо трусить выходить в трусах или без футболки, а еще мне повезло. Пока я избегал здешних и не мелькал перед глазами, пропустил свое дежурство, и никто не вспомнил. Люблю ничего не делать, у меня это отлично получается.
Записывать все свои события за день стало уже привычкой. И нет, он не ведет дневник, это прерогатива женщин. Они делают это просто потому, что рассказать все это тупо некому и это действительно глупо, а Джефф считал, что пишет статью о их дурдоме, а потом уже про себя. Его не брал страх, что это кто-то увидит или услышит, пусть читают на здоровье, разглядывают и анализируют.
Охота была в самом разгаре, когда Джефф просто выслеживал очередного наивного человека, что шел домой, на работу или к тем же друзьям в бар.
Первый, кто ему приглянулся, был охранник, что стоял на территории заброшенного здания. Он попивал кофе и кажется листал ленту новостей на смартфоне, изредка закатывая глаза и почесывая пухлый живот. Он так и требовал к себе внимания.
Идеальным стал момент, когда он просто пошел в сторону постройки, отворачиваясь и даже не особо напрягаясь. Это был вечер, на улице стемнело и в полу сумерках раздался хриплый вскрик, он был таки жалостливым и тихим, что услышать его могли только в радиусе метра — двух, но не дальше.
Пробить позвоночник было почти невозможно с близкого расстояния и без замаха, но если замахнуться, не факт, что успеешь ударить, а твой бег слишком быстро заметят, но Джефф рискнул, делая замах не вверх, а снизу вверх по дуге, пробивая хрящ между вторым и третьим поясничным позвонком. Костяшки белых рук побелели еще сильнее, а кожа на пальцах покраснела от усилий, особенно когда он начал медленно поворачивать ручку ножа по часовой стрелке, расшатывая лезвие в разные стороны, разрывая нервы. Мужчину схватил паралич, чашка кофе упала, а из раны потекла потоком кровь, окровляя газон, на котором они стояли. Мужчина открывал и закрывал рот, дышал через раз, а потом навалился на Джеффа, падая назад, но тот успел толкнуть охранника ногой вперед, от чего он полетел лицом в зелень. Слышался хруст костей. Такой звонкий, будто ломали полые пластмассовые палочки. Они цокали, а потом рука ухнула вниз, когда позвоночник разошелся. Встав с коленей и вытерев лезвие о штанину, брюнет пнул мужика в бок, разворачивая лицом к верху.
Ему нравилось вырезать улыбки больше, чем просто убивать, но разве люди согласятся сделать это добровольно? Начнут сопротивляться, кричать, плакать. Фу, особенно плакать! Это ведь так унизительно, если мужчина, особенно в возрасте, плачет, как женщина. Раз проиграл, то стой до последнего.
И да, у Джеффа так и остались слезные железы, он не был на столько дураком, чтобы выжигать себе мешочки, ведь глаз просто усохнет, а он ослепнет, ему это надо? Так что да, он на ровне со всеми и не нужно возмущаться, будто бы «Вот, ты-то плакать не можешь!» Все он может, просто не делает этого.
Он так и не успел закончить срезать кожу со второй щеки, так как затылком почувствовал чужой, пристальный взгляд. Его аж передернуло от этого. Он начал оглядываться, бешено искать источник неудобства, метаться взглядом из стороны в сторону, а потом присмотрелся и разглядел девушку, стоящую около деревьев, смотрящую на него испуганно и растерянно.
— Эй, что вы там делаете?! Я вызываю полицию!
Страница 8 из 33
