Фандом: Гарри Поттер. Жизнь, прожитая за чужие идеалы, может привести к вполне закономерному итогу.
Добавить в моё избранное
8 мин, 48 сек 9632
В приступе ярости я сорвал портрет со стены и спалил его. А потом горько рыдал, сидя прямо на земле возле его могилы…
Когда Лорд решил напасть на Хогвартс, мне было все равно. Ведь гораздо проще подчиняться приказам, не задумываясь об их сути. Лучи, рассекающие непроглядную тьму, заклятия, сбивающие с ног, запах крови, который давно перестал пьянить, крики людей, которым я никогда не умел сочувствовать… Все это слилось в причудливую мозаику, над которой господствовала смерть.
Но однажды всему приходит конец. И оказывается, так бывает, что Экспелиармус отбивает Аваду. Кто-то рыдал, кричал, собирался праздновать или наоборот горевал о поражении. И в этом калейдоскопе обычных человеческих эмоций мне было все равно. Понимая, что конец близок, я поднял палочку и приставил ее к виску, но в последний момент рука дрогнула, и я не успел произнести заветные два слова. Красный луч врезался в спину, принося совсем не спасительную темноту.
Потом был суд, которого я не запомнил, и я снова оказался в камере. Три шага в ширину, пять шагов в длину. Узкое окошко под самым потолком, куда почти не проникает солнце, зато задувает ледяной ветер, донося брызги моря или дождя. И бесконечные часы, сливающиеся в дни, недели, месяцы, года… Закономерный итог моей никчемной жизни.
Когда Лорд решил напасть на Хогвартс, мне было все равно. Ведь гораздо проще подчиняться приказам, не задумываясь об их сути. Лучи, рассекающие непроглядную тьму, заклятия, сбивающие с ног, запах крови, который давно перестал пьянить, крики людей, которым я никогда не умел сочувствовать… Все это слилось в причудливую мозаику, над которой господствовала смерть.
Но однажды всему приходит конец. И оказывается, так бывает, что Экспелиармус отбивает Аваду. Кто-то рыдал, кричал, собирался праздновать или наоборот горевал о поражении. И в этом калейдоскопе обычных человеческих эмоций мне было все равно. Понимая, что конец близок, я поднял палочку и приставил ее к виску, но в последний момент рука дрогнула, и я не успел произнести заветные два слова. Красный луч врезался в спину, принося совсем не спасительную темноту.
Потом был суд, которого я не запомнил, и я снова оказался в камере. Три шага в ширину, пять шагов в длину. Узкое окошко под самым потолком, куда почти не проникает солнце, зато задувает ледяной ветер, донося брызги моря или дождя. И бесконечные часы, сливающиеся в дни, недели, месяцы, года… Закономерный итог моей никчемной жизни.
Страница 3 из 3
