Фандом: This War of Mine. Вы слушаете радио «Погорень».
Добавить в моё избранное
3 мин, 42 сек 18275
«По поручению начальника повстанцев мы предупреждаем слушателей не пересекать линию фронта. Нарушение запрета может привести к смерти». Айна откладывает ручку, тупо смотрит на тетрадный лист. Верхние строки зачеркнуты, в сегодняшнем эфире, как всегда в последнее время, будет только одна новость. Бумагу надо экономить, этого листа хватит еще на пару выпусков. В студии Лука готовится выходить в эфир, Айне надо передать ему новости. Она не может заставить себя встать из привычного скрипучего кресла. Осада Погореня до сих пор кажется ей чем-то невозможным, нереальным. Выжившие журналисты «Радио» Погорень«продолжают ходить на работу, выходить в эфир, как делают это и коллеги Айны с» Радио 1«. Десятый день осады. Айна думает, что было бы неплохо жить прямо в студии. Если бы в ней было достаточно места, конечно же.»
«В осажденном Погорене наблюдается растущий дефицит кофе. Ожидается рост цен на кофе на черном рынке». Новость устарела на добрый десяток дней, Айна вздыхает и все же отдает ее Матео. Шестнадцатый день осады. «Радио» Погорень«по-прежнему лучше добывает информацию у повстанцев,» Радио 1«— у военных. Это все глупости, это было глупостями еще до войны, когда две станции сидели в одном здании, журналисты и редакторы вместе курили на лестнице, перемывали косточки политикам, спортсменам, бизнесменам. Теперь это разделение и того глупее. Айна, Лука, Йован, Нора, Матео — все, кто не сбежал и остался в живых. Две радиостанции, две частоты, одна студия, одна кастрюля жидкого супа на всех, одна печь. К студии надо идти через центральную площадь — ее прозвали снайперской развязкой, и каждое утро Айна и ее коллеги одним путем добираются до работы. От угла пивоварни к подбитому броневику, потому к куче строительного мусора, и потом — самый опасный участок — к дверям студии. Короткие перебежки между выстрелами.»
«Остерегайтесь банд мародеров, рыщущих по городу. Рекомендуется запереть двери и не выходить на улицу». Лука, Матео, Йован и Нора смеются в бывшем кабинете главного редактора «Радио 1». Тридцать седьмой день осады. Нора рассказывает, как ночью пробиралась через весь город в штаб Ратко Милановича, как боялась, что генерал, несмотря на все обещания посредников, откажется с ней разговаривать. «Я бы боялся, что он прикажет меня расстрелять!» — слышит Айна голос Матео. А Нора продолжает говорить: как Миланович уговаривал ее воспользоваться шансом и уехать, обещал, что выделит несколько человек ей в охрану.«И представляешь, я такая стою, смотрю на него, как баран на новые ворота, и понять не могу: он вообще в своем уме предлагать мне — мне! — такое?! — звонко смеется Нора. — Чтобы я бросила радио? Ну что вы ржете, дебилы?!»
«С улиц исчезли почти все животные. Учитывайте это при покупке мяса из сомнительных источников». Сорок четвертый день осады. В Погорене до сих пор работает еще три радиостанции, но сотрудники «Радио» Погорень«и» Радио 1«с коллегами не встречались уже много дней. Айна даже не знает, сколько из них выжило. На волнах» Шедевров классики«и» Вайсении«всегда звучит только музыка, когда ни вслушивайся. На» Погоде ФМ«в эфир выходит только Ведран. Айна старается не думать о том, что в первые дни осады район, где находятся редакции коллег, обстреливали особенно сильно. Но иногда в минуты отчаяния представляет себе, как Ведран каждый день в одиночку приходит в студию, добавляет топлива в генератор, меняет пластинки для» Шедевров«и» Вайсении«— Баха на Чайковского, Чайковского на Форе — и садится за пульт, чтобы рассказать прогноз погоды.»
«Некоторые из наших слушателей сообщают о случаях насилия со стороны военных в отношении гражданских лиц. Представители военных опровергают эти сообщения». Нора опять была у Милановича, опять отказалась уезжать. «Боится, мы решим, что она дезертировала, — говорит Йован. И резко выплевывает: — Дура!» Айна качает головой. Осада вымотала их всех, и Айна не знает, смогла бы она выжить без коллег или нет. Без их разговоров, без их информации, без найденных компромиссов. Пятидесятый день осады.«Пять слов с мнением военных в вашем эфире — небольшая цена за десять банок тушенки», — сказала Айне с утра Нора. Айна согласна. И со стоимостью тушенки, и с тем, что Нора — дура.
Айна приходит на работу, кидает дрова в обогреватель, ставит на плиту кастрюлю со снегом. Новости готовы, осталось дождаться остальных. Лука, Нора и Матео подтягиваются примерно через час, шумно вваливаются в студию, перебивают друг друга, почти кричат. «Представляешь, Миланович пошел на переговоры с международным сообществом», — наконец связно говорит Матео. «Они будут говорить о прекращении огня,» — перебивает его Нора.«Это значит, может быть гуманитарная помощь!» — добавляет Лука. Айна протягивает ему тетрадный листок с сегодняшней новостью. Пятьдесят второй день осады.
«Вы слушаете радио» Погорень«. Мы с сожалением сообщаем, что наш коллега Йован погиб сегодня утром. Его застрелил снайпер, когда он шёл на работу. Многим будет его не хватать».
«В осажденном Погорене наблюдается растущий дефицит кофе. Ожидается рост цен на кофе на черном рынке». Новость устарела на добрый десяток дней, Айна вздыхает и все же отдает ее Матео. Шестнадцатый день осады. «Радио» Погорень«по-прежнему лучше добывает информацию у повстанцев,» Радио 1«— у военных. Это все глупости, это было глупостями еще до войны, когда две станции сидели в одном здании, журналисты и редакторы вместе курили на лестнице, перемывали косточки политикам, спортсменам, бизнесменам. Теперь это разделение и того глупее. Айна, Лука, Йован, Нора, Матео — все, кто не сбежал и остался в живых. Две радиостанции, две частоты, одна студия, одна кастрюля жидкого супа на всех, одна печь. К студии надо идти через центральную площадь — ее прозвали снайперской развязкой, и каждое утро Айна и ее коллеги одним путем добираются до работы. От угла пивоварни к подбитому броневику, потому к куче строительного мусора, и потом — самый опасный участок — к дверям студии. Короткие перебежки между выстрелами.»
«Остерегайтесь банд мародеров, рыщущих по городу. Рекомендуется запереть двери и не выходить на улицу». Лука, Матео, Йован и Нора смеются в бывшем кабинете главного редактора «Радио 1». Тридцать седьмой день осады. Нора рассказывает, как ночью пробиралась через весь город в штаб Ратко Милановича, как боялась, что генерал, несмотря на все обещания посредников, откажется с ней разговаривать. «Я бы боялся, что он прикажет меня расстрелять!» — слышит Айна голос Матео. А Нора продолжает говорить: как Миланович уговаривал ее воспользоваться шансом и уехать, обещал, что выделит несколько человек ей в охрану.«И представляешь, я такая стою, смотрю на него, как баран на новые ворота, и понять не могу: он вообще в своем уме предлагать мне — мне! — такое?! — звонко смеется Нора. — Чтобы я бросила радио? Ну что вы ржете, дебилы?!»
«С улиц исчезли почти все животные. Учитывайте это при покупке мяса из сомнительных источников». Сорок четвертый день осады. В Погорене до сих пор работает еще три радиостанции, но сотрудники «Радио» Погорень«и» Радио 1«с коллегами не встречались уже много дней. Айна даже не знает, сколько из них выжило. На волнах» Шедевров классики«и» Вайсении«всегда звучит только музыка, когда ни вслушивайся. На» Погоде ФМ«в эфир выходит только Ведран. Айна старается не думать о том, что в первые дни осады район, где находятся редакции коллег, обстреливали особенно сильно. Но иногда в минуты отчаяния представляет себе, как Ведран каждый день в одиночку приходит в студию, добавляет топлива в генератор, меняет пластинки для» Шедевров«и» Вайсении«— Баха на Чайковского, Чайковского на Форе — и садится за пульт, чтобы рассказать прогноз погоды.»
«Некоторые из наших слушателей сообщают о случаях насилия со стороны военных в отношении гражданских лиц. Представители военных опровергают эти сообщения». Нора опять была у Милановича, опять отказалась уезжать. «Боится, мы решим, что она дезертировала, — говорит Йован. И резко выплевывает: — Дура!» Айна качает головой. Осада вымотала их всех, и Айна не знает, смогла бы она выжить без коллег или нет. Без их разговоров, без их информации, без найденных компромиссов. Пятидесятый день осады.«Пять слов с мнением военных в вашем эфире — небольшая цена за десять банок тушенки», — сказала Айне с утра Нора. Айна согласна. И со стоимостью тушенки, и с тем, что Нора — дура.
Айна приходит на работу, кидает дрова в обогреватель, ставит на плиту кастрюлю со снегом. Новости готовы, осталось дождаться остальных. Лука, Нора и Матео подтягиваются примерно через час, шумно вваливаются в студию, перебивают друг друга, почти кричат. «Представляешь, Миланович пошел на переговоры с международным сообществом», — наконец связно говорит Матео. «Они будут говорить о прекращении огня,» — перебивает его Нора.«Это значит, может быть гуманитарная помощь!» — добавляет Лука. Айна протягивает ему тетрадный листок с сегодняшней новостью. Пятьдесят второй день осады.
«Вы слушаете радио» Погорень«. Мы с сожалением сообщаем, что наш коллега Йован погиб сегодня утром. Его застрелил снайпер, когда он шёл на работу. Многим будет его не хватать».
