Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Лейтенант Джоул, герой и образцовый офицер, оказывается на допросе в СБ и вынужден выдать тщательно скрываемую им тайну.
Добавить в моё избранное
25 мин, 29 сек 18173
Я вынужден отказаться. Я не даю согласия на применение фаст-пенты.
Иллиан никак не отреагировал на сказанное, лишь покосился в сторону, где за плечом Аркадия все еще маячил капитан-охранник.
— Зафиксируйте подозреваемого, пожалуйста.
Аркадий почувствовал тяжесть руки, которая легла ему на плечо. Он положил ладони на стол, по обе стороны от небольших металлических колец, и СБшник, завернув ему оба рукава, надел наручники и пристегнул к креплениям. Интересно, а у него была теоретическая возможность оказать сопротивление? Впрочем, теперь поздно об этом думать.
Иллиан не сел напротив, как того ожидал Аркадий, а до половины обошел стол и распорядился охраннику:
— Набор, пожалуйста, и можете идти.
— Сэр, — энергично кивнул капитан, протягивая Иллиану коробочку, и вышел, не дожидаясь формального отдания чести.
Аркадий остался наедине с Иллианом, шприцем с фаст-пентой и своим отказом сотрудничать. Такое же ощущение, когда ты падаешь или когда вот-вот умрешь. Почти не о чем беспокоиться. Все самое худшее уже случилось: просто ты пока не ощущаешь последствий.
Иллиан поставил аптечку на стол вне досягаемости Аркадия и со щелчком открыл. Первым он извлек небольшой пластырь.
— Тест на аллергию, — объяснил Иллиан, словно Аркадий сотни раз не видел этой процедуры по головиду. Когда тыльная часть его кисти осталась бледной и не покрылась пятнами, Иллиан расстегнул левый рукав его кителя и аккуратно закатал до локтя, ни разу не коснувшись кожи.
— Что ж. Несмотря на заявленный вами отказ, лейтенант, вы подвергаетесь воздействию фаст-пенты… вот.
Холодное прикосновение пневмошприца заставило Аркадия прикрыть глаза.
— Считайте в обратном порядке от десяти, — проинструктировал его Иллиан. Аркадий стиснул зубы, но машинально начал мысленный отсчет, словно проверяя, на сколько может задержать дыхание. «Шесть», услышал он собственный голос. Слова сами лились из губ: «Пять, четыре, три, два, один».
— Хорошо. — Иллиан отошел от него и сел напротив. — Спасибо. Пожалуйста, назовите ваше звание и полное имя.
— Лейтенант Аркадий Паскаль Джоул. — Он чуть наклонился вперед, опираясь локтями о стол. С его именем была связана одна интересная подробность, и он тотчас поделился ею: — Мама назвала меня в честь капитана Аркадия Дюрана из старого голофильма, «Дюран Лесной» или что-то в этом роде… Он еще женился на графской дочери, которую спас от цетов. Мама этот фильм любила.
— Дюран де ла Форе, — по-французски подтвердил Иллиан. Он сидел, скрестив руки. — А что ваш отец?
— Не знаю, — Аркадий наморщил лоб. Отец тоже должен быть частью этой истории, но мама о нем не упоминала. — Его отца звали Паскаль, поэтому, наверное, меня назвали еще и в его честь. Но мама никогда не говорила мне, чтобы отцу нравился капитан Дюран. Хотя, наверное, должен был? Иначе мне бы дали другое имя. Может, они смотрели этот фильм вдвоем. — Аркадий улыбнулся и покосился в сторону, мысленно представив своих родителей. — Порой мне приятно думать, что так все и было. Наверное, они сильно любили друг друга, ведь моя мама такая романтичная особа…
Иллиан слегка кивнул, и это движение заставило Аркадия вновь сосредоточиться на нем. Он был рад, что капитан не оспорил его предположение о том, как отец ухаживал за матерью. Никогда прежде и ни с кем Аркадий этими мыслями не делился, опасаясь, что его раскритикуют, но капитан Иллиан с ним согласился, а Иллиан знает все.
— Что произошло с вашим отцом, лейтенант?
— Не знаю, — признался Аркадий. Он опустил взгляд и увидел, что судорожно стиснул руки, хотя сам он этого напряжения не ощущал. — Я думал, вы знаете, сэр. Мама всегда говорила, что он погиб, сражаясь за лорда Регента, что его подразделение оставалось верным императору, но точно я этого не знаю.
— Почему вы не верите своей матери?
Аркадий с несчастным видом пожал плечами. Он любил маму и был уверен, что его — отец хороший человек, но…
— Когда мне было четырнадцать, я захотел сам в этом удостовериться — сходить на место его гибели и вознести поминальное возжигание. Я знаю, он погиб где-то в городе, он служил там в гарнизоне. Я начал искать. Я начал искать, но мой отец был сержантом. А про погибших чином ниже капитана подробных записей не осталось: неизвестно, на чьей стороне он сражался. И тогда я сам захотел стать капитаном. Чтобы мое имя записали. Чтобы было важно, на чьей я стороне.
— А на чьей вы стороне, лейтенант?
Аркадий вскинул голову, и слова хлынули из него бурным потоком:
— На стороне императора, сэр! Я принес офицерскую присягу и служу императору. И еще я присягал Дядюшке, но он верный человек, сэр, самый верный.
— Что это за дядюшка, лейтенант? Ни у одного из ваших родителей нет живых братьев.
Аркадий улыбнулся:
— Не в этом смысле дядя, сэр. Просто мы его все так называем.
Иллиан никак не отреагировал на сказанное, лишь покосился в сторону, где за плечом Аркадия все еще маячил капитан-охранник.
— Зафиксируйте подозреваемого, пожалуйста.
Аркадий почувствовал тяжесть руки, которая легла ему на плечо. Он положил ладони на стол, по обе стороны от небольших металлических колец, и СБшник, завернув ему оба рукава, надел наручники и пристегнул к креплениям. Интересно, а у него была теоретическая возможность оказать сопротивление? Впрочем, теперь поздно об этом думать.
Иллиан не сел напротив, как того ожидал Аркадий, а до половины обошел стол и распорядился охраннику:
— Набор, пожалуйста, и можете идти.
— Сэр, — энергично кивнул капитан, протягивая Иллиану коробочку, и вышел, не дожидаясь формального отдания чести.
Аркадий остался наедине с Иллианом, шприцем с фаст-пентой и своим отказом сотрудничать. Такое же ощущение, когда ты падаешь или когда вот-вот умрешь. Почти не о чем беспокоиться. Все самое худшее уже случилось: просто ты пока не ощущаешь последствий.
Иллиан поставил аптечку на стол вне досягаемости Аркадия и со щелчком открыл. Первым он извлек небольшой пластырь.
— Тест на аллергию, — объяснил Иллиан, словно Аркадий сотни раз не видел этой процедуры по головиду. Когда тыльная часть его кисти осталась бледной и не покрылась пятнами, Иллиан расстегнул левый рукав его кителя и аккуратно закатал до локтя, ни разу не коснувшись кожи.
— Что ж. Несмотря на заявленный вами отказ, лейтенант, вы подвергаетесь воздействию фаст-пенты… вот.
Холодное прикосновение пневмошприца заставило Аркадия прикрыть глаза.
— Считайте в обратном порядке от десяти, — проинструктировал его Иллиан. Аркадий стиснул зубы, но машинально начал мысленный отсчет, словно проверяя, на сколько может задержать дыхание. «Шесть», услышал он собственный голос. Слова сами лились из губ: «Пять, четыре, три, два, один».
— Хорошо. — Иллиан отошел от него и сел напротив. — Спасибо. Пожалуйста, назовите ваше звание и полное имя.
— Лейтенант Аркадий Паскаль Джоул. — Он чуть наклонился вперед, опираясь локтями о стол. С его именем была связана одна интересная подробность, и он тотчас поделился ею: — Мама назвала меня в честь капитана Аркадия Дюрана из старого голофильма, «Дюран Лесной» или что-то в этом роде… Он еще женился на графской дочери, которую спас от цетов. Мама этот фильм любила.
— Дюран де ла Форе, — по-французски подтвердил Иллиан. Он сидел, скрестив руки. — А что ваш отец?
— Не знаю, — Аркадий наморщил лоб. Отец тоже должен быть частью этой истории, но мама о нем не упоминала. — Его отца звали Паскаль, поэтому, наверное, меня назвали еще и в его честь. Но мама никогда не говорила мне, чтобы отцу нравился капитан Дюран. Хотя, наверное, должен был? Иначе мне бы дали другое имя. Может, они смотрели этот фильм вдвоем. — Аркадий улыбнулся и покосился в сторону, мысленно представив своих родителей. — Порой мне приятно думать, что так все и было. Наверное, они сильно любили друг друга, ведь моя мама такая романтичная особа…
Иллиан слегка кивнул, и это движение заставило Аркадия вновь сосредоточиться на нем. Он был рад, что капитан не оспорил его предположение о том, как отец ухаживал за матерью. Никогда прежде и ни с кем Аркадий этими мыслями не делился, опасаясь, что его раскритикуют, но капитан Иллиан с ним согласился, а Иллиан знает все.
— Что произошло с вашим отцом, лейтенант?
— Не знаю, — признался Аркадий. Он опустил взгляд и увидел, что судорожно стиснул руки, хотя сам он этого напряжения не ощущал. — Я думал, вы знаете, сэр. Мама всегда говорила, что он погиб, сражаясь за лорда Регента, что его подразделение оставалось верным императору, но точно я этого не знаю.
— Почему вы не верите своей матери?
Аркадий с несчастным видом пожал плечами. Он любил маму и был уверен, что его — отец хороший человек, но…
— Когда мне было четырнадцать, я захотел сам в этом удостовериться — сходить на место его гибели и вознести поминальное возжигание. Я знаю, он погиб где-то в городе, он служил там в гарнизоне. Я начал искать. Я начал искать, но мой отец был сержантом. А про погибших чином ниже капитана подробных записей не осталось: неизвестно, на чьей стороне он сражался. И тогда я сам захотел стать капитаном. Чтобы мое имя записали. Чтобы было важно, на чьей я стороне.
— А на чьей вы стороне, лейтенант?
Аркадий вскинул голову, и слова хлынули из него бурным потоком:
— На стороне императора, сэр! Я принес офицерскую присягу и служу императору. И еще я присягал Дядюшке, но он верный человек, сэр, самый верный.
— Что это за дядюшка, лейтенант? Ни у одного из ваших родителей нет живых братьев.
Аркадий улыбнулся:
— Не в этом смысле дядя, сэр. Просто мы его все так называем.
Страница 3 из 7
