Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Лейтенант Джоул, герой и образцовый офицер, оказывается на допросе в СБ и вынужден выдать тщательно скрываемую им тайну.
Добавить в моё избранное
25 мин, 29 сек 18172
Еще в семнадцать, когда он собрался в Академию, Дядюшка предупреждал его: взлететь слишком высоко и привлечь к себе внимание — опасно. Аркадию хотелось стать лучшим, но на лучших лежит долг быть идеальными — ну, или, по крайней мере, таковыми казаться.
Аркадий пошел на этот риск, и теперь он пропал, и Дядюшка пропадет из-за него, и все, кого он сейчас выдаст. Единственное, что утешало: Дядюшка с самого начала знал о его намерениях и все равно его принял к себе. Аркадий все же успел отправить сообщение, и, может, теперь последствия падут только на его голову — а Дядюшке хватит времени предупредить остальных, хоть как-то защитить их? В конце концов, для того он все и создал — для их защиты.
А вдруг Дядюшка сумеет помочь и ему, затеплилась слабая надежда, но Аркадий безжалостно задавил ее. Любой с таким секретом, как у него — это дыра в системе безопасности, он слишком уязвим для клеветы, ему нельзя позволить сделать карьеру на Службе. Так должно было случиться рано или поздно. И теперь Дядюшка не станет с ним связываться и не захочет помогать.
За спиной Аркадия открылась дверь. Он не успел повернуть голову, как капитан-СБшник, доставивший его сюда, распорядился:
— Вы можете встать.
Аркадий поднялся. Хотя внутри его всего трясло, но движения оставались плавными.
Он предстал лицом к лицу с еще одним обладателем капитанских нашивок. Порог допросной переступил капитан Саймон Иллиан, тот самый, который все видит и ничего не забывает. Раз Иллиан взялся за расследование самолично, дело не только в Аркадии; должно быть, накрыли всех, от Дядюшки с Тетушкой до самого низа. Все пропало.
Аркадий откозырял, и Иллиан ему ответил: что ж, пока Аркадий носит мундир, он не арестован, знаки различия с него не сорвали, а это влечет за собой должные формальности. Иллиан встал по другую сторону стола. В руках него ничего не было — ни папок, ни записывающего устройства, но они ему и не требовались.
— Лейтенант Джоул, — начал Иллиан спокойным голосом, не предвещавшим ничего дурного. — Я назначил вам эту встречу, поскольку вашу кандидатуру рассматривают на крайне значимый пост, требующий высочайшего уровня допуска. Претендентов на эту должность проверяю лично я. В вашем личном деле я отметил некоторые моменты, вызвавшие у меня вопросы, которые нельзя отложить. Я хочу, чтобы вы ответили на эти вопросы со всей откровенностью. Вы понимаете?
Аркадий встретил его взгляд, не опуская головы, голос его оставался твердым и негромким:
— Фаст-пента, сэр?
Иллиан кивнул:
— К сожалению, лейтенант, если вы не дадите добровольного согласия на применение фаст-пенты, это даст мне основания уже потребовать ее применения.
Аркадий скрипнул зубами. Да, он будет проклят и за действие, и за бездействие, но он же знал это, знал, с самого начала…
— Значит, не важно, что именно я отвечу, сэр, не так ли?
— Любой ваш ответ важен, — поправил Иллиан мягко, так, словно расспрашивал его сейчас об устройстве корабля и заметил, что Аркадий что-то перепутал. — Если вы дали согласие на применение фаст-пенты, значит, вы сейчас проходите процедуру проверки перед получением ответственной должности, и если пройдете ее, то никто вас не обяжет сообщать вашим будущим командирам о содержании нашей беседы. Если вы отказались, то тем самым отказались от будущего назначения. Тогда вы становитесь объектом недружественного допроса со стороны СБ.
Его спокойное заявление потрясло Аркадия с силой разорвавшейся бомбы. В глазах на мгновение затуманилось. Иллиан предлагает ему выход. Если он пойдет на добровольное, истинное сотрудничество — ему могут простить все, в чем он признается. Если станет сопротивляться — пощады не будет.
«Им нужны все остальные». Сам по себе он, быть может, и представляет какую-то ценность — прославленный, перспективный офицер, награжденный медалью герой. Но им нужны остальные, а Аркадия, возможно, отпустят, если он продемонстрирует готовность к сотрудничеству. И, кроме того, Иллиан упоминал какое-то выгодное продвижение по службе; отвергнуть подобное предложение, сделанное шефом СБ — форменное карьерное самоубийство.
Все, что потребуется от Аркадия — искреннее, добровольное сотрудничество в предательстве себе подобных. Все, что ему надо сделать — нарушить клятву, данную Дядюшке и остальным, кто делил с ним этот риск.
Аркадий на секунду прикрыл глаза… что ж, такой момент он тоже мысленно репетировал уже тысячу раз. Он испытал облегчение, поняв, что на самом деле решение принял давно. Сейчас ему оставался только один путь.
Он открыл глаза и вздернул подбородок — на одну, последнюю секунду гордости за то, что он хранит свою честь. И произнес совершенно ровным, почти безэмоциональным голосом — таким, какой слышал в наушниках собственного скафандра, когда понял, что смотрит в открытый космос сквозь здоровенную дыру в корпусе, в какую автомобиль проехал бы без труда:
— Прошу прощения, сэр.
Аркадий пошел на этот риск, и теперь он пропал, и Дядюшка пропадет из-за него, и все, кого он сейчас выдаст. Единственное, что утешало: Дядюшка с самого начала знал о его намерениях и все равно его принял к себе. Аркадий все же успел отправить сообщение, и, может, теперь последствия падут только на его голову — а Дядюшке хватит времени предупредить остальных, хоть как-то защитить их? В конце концов, для того он все и создал — для их защиты.
А вдруг Дядюшка сумеет помочь и ему, затеплилась слабая надежда, но Аркадий безжалостно задавил ее. Любой с таким секретом, как у него — это дыра в системе безопасности, он слишком уязвим для клеветы, ему нельзя позволить сделать карьеру на Службе. Так должно было случиться рано или поздно. И теперь Дядюшка не станет с ним связываться и не захочет помогать.
За спиной Аркадия открылась дверь. Он не успел повернуть голову, как капитан-СБшник, доставивший его сюда, распорядился:
— Вы можете встать.
Аркадий поднялся. Хотя внутри его всего трясло, но движения оставались плавными.
Он предстал лицом к лицу с еще одним обладателем капитанских нашивок. Порог допросной переступил капитан Саймон Иллиан, тот самый, который все видит и ничего не забывает. Раз Иллиан взялся за расследование самолично, дело не только в Аркадии; должно быть, накрыли всех, от Дядюшки с Тетушкой до самого низа. Все пропало.
Аркадий откозырял, и Иллиан ему ответил: что ж, пока Аркадий носит мундир, он не арестован, знаки различия с него не сорвали, а это влечет за собой должные формальности. Иллиан встал по другую сторону стола. В руках него ничего не было — ни папок, ни записывающего устройства, но они ему и не требовались.
— Лейтенант Джоул, — начал Иллиан спокойным голосом, не предвещавшим ничего дурного. — Я назначил вам эту встречу, поскольку вашу кандидатуру рассматривают на крайне значимый пост, требующий высочайшего уровня допуска. Претендентов на эту должность проверяю лично я. В вашем личном деле я отметил некоторые моменты, вызвавшие у меня вопросы, которые нельзя отложить. Я хочу, чтобы вы ответили на эти вопросы со всей откровенностью. Вы понимаете?
Аркадий встретил его взгляд, не опуская головы, голос его оставался твердым и негромким:
— Фаст-пента, сэр?
Иллиан кивнул:
— К сожалению, лейтенант, если вы не дадите добровольного согласия на применение фаст-пенты, это даст мне основания уже потребовать ее применения.
Аркадий скрипнул зубами. Да, он будет проклят и за действие, и за бездействие, но он же знал это, знал, с самого начала…
— Значит, не важно, что именно я отвечу, сэр, не так ли?
— Любой ваш ответ важен, — поправил Иллиан мягко, так, словно расспрашивал его сейчас об устройстве корабля и заметил, что Аркадий что-то перепутал. — Если вы дали согласие на применение фаст-пенты, значит, вы сейчас проходите процедуру проверки перед получением ответственной должности, и если пройдете ее, то никто вас не обяжет сообщать вашим будущим командирам о содержании нашей беседы. Если вы отказались, то тем самым отказались от будущего назначения. Тогда вы становитесь объектом недружественного допроса со стороны СБ.
Его спокойное заявление потрясло Аркадия с силой разорвавшейся бомбы. В глазах на мгновение затуманилось. Иллиан предлагает ему выход. Если он пойдет на добровольное, истинное сотрудничество — ему могут простить все, в чем он признается. Если станет сопротивляться — пощады не будет.
«Им нужны все остальные». Сам по себе он, быть может, и представляет какую-то ценность — прославленный, перспективный офицер, награжденный медалью герой. Но им нужны остальные, а Аркадия, возможно, отпустят, если он продемонстрирует готовность к сотрудничеству. И, кроме того, Иллиан упоминал какое-то выгодное продвижение по службе; отвергнуть подобное предложение, сделанное шефом СБ — форменное карьерное самоубийство.
Все, что потребуется от Аркадия — искреннее, добровольное сотрудничество в предательстве себе подобных. Все, что ему надо сделать — нарушить клятву, данную Дядюшке и остальным, кто делил с ним этот риск.
Аркадий на секунду прикрыл глаза… что ж, такой момент он тоже мысленно репетировал уже тысячу раз. Он испытал облегчение, поняв, что на самом деле решение принял давно. Сейчас ему оставался только один путь.
Он открыл глаза и вздернул подбородок — на одну, последнюю секунду гордости за то, что он хранит свою честь. И произнес совершенно ровным, почти безэмоциональным голосом — таким, какой слышал в наушниках собственного скафандра, когда понял, что смотрит в открытый космос сквозь здоровенную дыру в корпусе, в какую автомобиль проехал бы без труда:
— Прошу прощения, сэр.
Страница 2 из 7
