Фандом: Гарри Поттер. В пророчестве говорилось, что ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой. Однако ни слова не было сказано обо всех остальных. Главное, чтобы они вовремя осознали эту нехитрую истину, и взяли судьбу в свои руки.
Добавить в моё избранное
24 мин, 9 сек 8416
По лесам шнырять вечно?
А мадам Пинс была просто счастлива. Этот юноша, Эйвери, ей всегда нравился. И вот сейчас, когда она рассказывала, каких трудов ей стоило защитить ценные издания, он вежливо и с удовольствием слушал и даже записывал её рекомендации и просьбы. Глядишь, и фонды, наконец, обновят… Не менее рад был и Эйвери, искренне полагавший библиотеки филиалами рая, а хранилище книг Хогвартса-одним из самых больших и прекрасных. И мысль о том, что теперь он спокойно её изучит, наполняла его сердце тихим умиротворённым счастьем.
— … Я думаю, — предложил за десертом Мальсибер, — что всем нам нужно отдохнуть и взбодриться. Это, — он махнул на носящихся в небе Лорда с Поттером, — может продолжаться сколь угодно долго, и вот, глядя на них, я подумал — а не устроить ли нам дружеский квиддичный матч? Просто чтобы расслабиться и вспомнить, что жизнь продолжается.
— Тем более, уроков всё равно пока нет, — разумно сказал МакНейр, оторвавшись на секунду от беседы с Хагридом, которая завязалась у них на третьей минуте обеда, и они её так и вели, прерываясь лишь на еду.
В глазах школьников загорелся интерес.
— У нас есть только одна проблема, — заметила мадам Хуч. — Некоторые факультеты эвакуировались почти в полном составе, — она посмотрела на Драко и нескольких младших юношей с его факультета, которые расположись чуть поодаль от взрослых. — Нам нужно организовать две команды — но так, чтобы это не стало поводом для конфликта: мы все слишком устали от этого.
— Ну так давайте я и отберу игроков, — предложил Мальсибер. — Я знать не знаю, кто тут с какого факультета — просто отберу лучших, и сам сформирую команды. Случайным образом. А на отбор пусть все без символики приходят — для объективности. Это же не школьные соревнования — а товарищеский матч. Никаких баллов в эти ваши весы… в смысле, часы, — поправился он, рассмеявшись, — просто игра. О спорт, ты — мир, и так далее. Ну?
— Дерзайте, мистер Мальсибер, двадцать баллов Слизерину, — улыбнулась Минерва.
— Никаких баллов! — решительно отмахнулся он. — Мы играем на интерес — хватит уже соревноваться, доказывая, кто круче, додоказывались уже! — он встал и, усилив свой голос Сонорусом, заговорил: — Дамы и господа! Отбор в команды для товарищеского матча по квиддичу начинается прямо сейчас на поле для квиддича. Я очень надеюсь, что мадам Хуч нам поможет — приходите, я уверен, вам всем понравится! Единственная просьба — не надевать никакой символики факультетов. Каждый за себя — и все друг за друга! — продекламировал он и, взяв мадам Хуч под руку, повёл её в сторону поля.
— Нормально, двадцать баллов Слизерину? — проворчал Рон. — А играть мы как будем, с Гарри и Волдемортом вместо бладжеров, что ли?
— Какая замечательная мысль, молодой человек! — услышавший Рона Мальсибер остановился и, извинившись перед своей спутницей, подошёл к нему. — Про баллы — это, бесспорно, шутка была, я не студент и баллы зарабатывать не могу — а вот ваша идея мне нравится просто невероятно! Хотя, боюсь, она и невыполнима. Но я могу надеяться увидеть вас на отборе? Мне кажется, вы были бы замечательным игроком… и не представляйтесь пока — я хочу быть объективным.
А вот Невилл Лонгботтом грустил. Почему-то все считали, что он расстроился из-за того, что якобы хотел запытать профессора Снейпа до смерти — но это было чудовищным недоразумением, и «железная дева», что стояла в его спальне рядом с тумбочкой была, конечно же, предназначена для профессора, но вовсе не так!
Просто сумеречная плотоядная мимикрония могла расти лишь в темноте, и требовала железистый грунт.
Кто же виноват, что у них дома из подходящих контейнеров он нашел только этот, и когда бабушка услышала, что это для профессора Снейпа, то казалась такой довольной… а мимикрония как раз расцвела, и Невилл только хотел было попросить, чтобы профессор Снейп попробовал сварить с ней пару уникальных рецептов. Он бы не только прославился, но и, возможно, смог бы помочь его родителям…
Но теперь профессор Снейп умер — и все надежды Невилла умерли вместе с ним…
Кто-то подошёл к нему сзади и кашлянул очень смущённо. Обернувшись, он увидел Рабастана Лестрейнджа, который проговорил, очень виновато на него глядя:
— Мне ужасно жаль, что всё вышло так с вашими родителями. Но Белла всегда становится просто невменяемой, когда проигрывает… а ей в тот вечер всё время везло, везло — а на последнем круге у вашей мамы на руках вдруг флеш-рояль, представляете? Ну вот она и… мы и сделать-то ничего не успели.
— Бабушка всегда запрещала мне прикасаться к картам, — грустно ответил Невилл. — Она хотела, чтобы я был как отец — но при этом наказывала даже за пасьянсы. И только профессор Грюм играл со мной и говорил, что я в этом талантлив. Хорошо, что у него был его глаз, который видел сквозь карты — мы смогли и поиграть, и при своих остаться…
А мадам Пинс была просто счастлива. Этот юноша, Эйвери, ей всегда нравился. И вот сейчас, когда она рассказывала, каких трудов ей стоило защитить ценные издания, он вежливо и с удовольствием слушал и даже записывал её рекомендации и просьбы. Глядишь, и фонды, наконец, обновят… Не менее рад был и Эйвери, искренне полагавший библиотеки филиалами рая, а хранилище книг Хогвартса-одним из самых больших и прекрасных. И мысль о том, что теперь он спокойно её изучит, наполняла его сердце тихим умиротворённым счастьем.
— … Я думаю, — предложил за десертом Мальсибер, — что всем нам нужно отдохнуть и взбодриться. Это, — он махнул на носящихся в небе Лорда с Поттером, — может продолжаться сколь угодно долго, и вот, глядя на них, я подумал — а не устроить ли нам дружеский квиддичный матч? Просто чтобы расслабиться и вспомнить, что жизнь продолжается.
— Тем более, уроков всё равно пока нет, — разумно сказал МакНейр, оторвавшись на секунду от беседы с Хагридом, которая завязалась у них на третьей минуте обеда, и они её так и вели, прерываясь лишь на еду.
В глазах школьников загорелся интерес.
— У нас есть только одна проблема, — заметила мадам Хуч. — Некоторые факультеты эвакуировались почти в полном составе, — она посмотрела на Драко и нескольких младших юношей с его факультета, которые расположись чуть поодаль от взрослых. — Нам нужно организовать две команды — но так, чтобы это не стало поводом для конфликта: мы все слишком устали от этого.
— Ну так давайте я и отберу игроков, — предложил Мальсибер. — Я знать не знаю, кто тут с какого факультета — просто отберу лучших, и сам сформирую команды. Случайным образом. А на отбор пусть все без символики приходят — для объективности. Это же не школьные соревнования — а товарищеский матч. Никаких баллов в эти ваши весы… в смысле, часы, — поправился он, рассмеявшись, — просто игра. О спорт, ты — мир, и так далее. Ну?
— Дерзайте, мистер Мальсибер, двадцать баллов Слизерину, — улыбнулась Минерва.
— Никаких баллов! — решительно отмахнулся он. — Мы играем на интерес — хватит уже соревноваться, доказывая, кто круче, додоказывались уже! — он встал и, усилив свой голос Сонорусом, заговорил: — Дамы и господа! Отбор в команды для товарищеского матча по квиддичу начинается прямо сейчас на поле для квиддича. Я очень надеюсь, что мадам Хуч нам поможет — приходите, я уверен, вам всем понравится! Единственная просьба — не надевать никакой символики факультетов. Каждый за себя — и все друг за друга! — продекламировал он и, взяв мадам Хуч под руку, повёл её в сторону поля.
— Нормально, двадцать баллов Слизерину? — проворчал Рон. — А играть мы как будем, с Гарри и Волдемортом вместо бладжеров, что ли?
— Какая замечательная мысль, молодой человек! — услышавший Рона Мальсибер остановился и, извинившись перед своей спутницей, подошёл к нему. — Про баллы — это, бесспорно, шутка была, я не студент и баллы зарабатывать не могу — а вот ваша идея мне нравится просто невероятно! Хотя, боюсь, она и невыполнима. Но я могу надеяться увидеть вас на отборе? Мне кажется, вы были бы замечательным игроком… и не представляйтесь пока — я хочу быть объективным.
А вот Невилл Лонгботтом грустил. Почему-то все считали, что он расстроился из-за того, что якобы хотел запытать профессора Снейпа до смерти — но это было чудовищным недоразумением, и «железная дева», что стояла в его спальне рядом с тумбочкой была, конечно же, предназначена для профессора, но вовсе не так!
Просто сумеречная плотоядная мимикрония могла расти лишь в темноте, и требовала железистый грунт.
Кто же виноват, что у них дома из подходящих контейнеров он нашел только этот, и когда бабушка услышала, что это для профессора Снейпа, то казалась такой довольной… а мимикрония как раз расцвела, и Невилл только хотел было попросить, чтобы профессор Снейп попробовал сварить с ней пару уникальных рецептов. Он бы не только прославился, но и, возможно, смог бы помочь его родителям…
Но теперь профессор Снейп умер — и все надежды Невилла умерли вместе с ним…
Кто-то подошёл к нему сзади и кашлянул очень смущённо. Обернувшись, он увидел Рабастана Лестрейнджа, который проговорил, очень виновато на него глядя:
— Мне ужасно жаль, что всё вышло так с вашими родителями. Но Белла всегда становится просто невменяемой, когда проигрывает… а ей в тот вечер всё время везло, везло — а на последнем круге у вашей мамы на руках вдруг флеш-рояль, представляете? Ну вот она и… мы и сделать-то ничего не успели.
— Бабушка всегда запрещала мне прикасаться к картам, — грустно ответил Невилл. — Она хотела, чтобы я был как отец — но при этом наказывала даже за пасьянсы. И только профессор Грюм играл со мной и говорил, что я в этом талантлив. Хорошо, что у него был его глаз, который видел сквозь карты — мы смогли и поиграть, и при своих остаться…
Страница 4 из 7
