Ладно-ладно, если все такие любители выставлять Роджерса придурком — пожалуйста. Однако никто не задумывался, что это может оказаться всего лишь маской, под которой скрывается что-то действительно ужасное и бесчеловечное?
Добавить в моё избранное
24 мин, 42 сек 2522
Кричать, вопить, вскакивать на ноги и пытаться вслепую искать выход из подвала желания не было, особенно когда где-то там впереди стоит Роджерс, деловито сложивший руки на груди и неуместно спокойным взглядом оглядывающий светящееся в темноте тело. На ней футболка, кажется, еще и белье — может, как-то и отыскала. Не важно, в общем-то, снять это заново особого труда не составит.
Он сделал первый тихий шаг к ней, потом еще — уже этот она услышала. Вздрогнула крупно и схватила первую попавшуюся тряпку, вытаскивая ее из-под себя и укрывая все то, что не было скрыто одеждой. Но Тоби не хотел пугать ее — сейчас, по крайней мере, — он просто протянул ей ее очки.
— Нашел в твоей комнате, думаю, так тебе будет удобнее. — Безымянная бездумно протянула руку, ощупывая боязливо вещицу в руке Роджерса. Как только в голове автоматически нарисовалась картинка предполагаемого предмета, она быстро выхватила его и непослушными руками потянулась к лицу.
У нее словно бы пропал дар речи: девушка не могла вымолвить даже слова, не находила подходящей фразы, боялась разозлить его и тем самым навлечь на себя новую порцию боли. Она сглотнула слюну, избавляясь от липкой сухости во рту. Живот требовал пищи, и сама девушка просто умирала от голода.
На тумбочке рядом зашуршал пакет, тот самый, который она сама же принесла когда-то. В нем осталась пара бутербродов, покрытых чуть затвердевшим желтым маслом. Она увидела его и совсем позабыла о Тоби, хватая хлеб и жадно кусая, не успевая прожевывать, кашляя, когда твердые сухие крошки скатывались прямо в горло. От этого на мокрых глазах выступали слезы.
Мужчина не был против: умирать Безымянной еще слишком рано. Он сел на стоящий в противоположном углу стул, согнувшись в спине и подперев голову рукой, другой снимая с лица маску и очки. Она же подняла на него взгляд больших глаз и вытерла с уголков губ подтаявшее масло. Просто так он свое лицо точно открывать бы не стал.
Неведомое наваждение вдруг ударило ей в голову, и девушка вскочила с кровати, босыми ногами быстро шлепая по грязному полу. В стопы сразу же начали вонзаться многочисленные занозы. Она вскрикнула так жалобно, обреченно, когда чужие руки поймали ее почти у проема двери. Безымянная понимала, что такой проигрыш бесследно не пройдет, и, конечно же, не важно, хочет она того или нет. Из-за осознания этого захотелось умереть прямо так — в его хватке.
Тоби вновь подтащил ее к кровати, толкая вперед. Блондинка уперлась в нее руками, оказываясь стоящей на четвереньках, и просто не знала, что делать дальше. Невозможно было отскочить ни вправо, потому что там была уже стена, ни назад — Роджерс находился прямо за ней. Лишние раздумья только забрали последние свободные секунды, а после все шансы сбежать и вовсе рассыпались в пыль: Тоби навалился на нее сзади и требовательно надавил на затылок, заставляя прижаться щекой к тряпкам на кровати. От них пахнет сыростью и недавним сексом.
При мысли о том, что сейчас все повторяется, Безымянная заревела в голос, обрываясь кашлем и всхлипами. Мужчина, как и прежде, остался глух к этому, сунул руку под футболку и провел ладонью по изгибу спины, по выступающим позвонкам, невесомо коснулся девичьего лона, скрытого тканью с рисунками маленьких цветочков; после надавил уже сильнее и вынудил этим девушку сжаться и снова дернуться. Тщетная попытка.
Она знает, что сейчас будет, но в этот раз это не помогло успокоиться даже на немного. Сердце от прикосновений к сокровенному месту между ног словно бы останавливается, но потом пускается в галоп, бьется так сильно, что, кажется, способно проломить ребра, когда Тоби стягивает с нее трусы и пальцами совсем не ласково сжимает ягодицы.
Безымянная с ужасом прислушивалась к звуку расстегивающейся молнии, вздрагивая от прошедшей через тело дрожи. Роджерс подобрал с прикроватной тумбочки хлеб и соскреб с него слой масла, разминая в руке почти до первоначальной мягкости, чтобы потом измазанной в этой жирной массе ладонью обхватить ствол. Он сделал пару движений вверх-вниз, размазывая масло по члену, и уже тогда остатками щедро смазал девственно-узкий вход, погружая в девушку одну фалангу. Она вскрикнула пискляво и уткнулась лицом в тряпки, одновременно с тем пытаясь сжаться сильнее. Хотелось кричать от безвыходности и неизбежности, но получалось только скулить в кучу тряпья, этим только распаляя Тоби.
Он начал проникать в нее медленно, заботясь прежде всего не о ее чувствах, а о своих собственных. То, что до него она была девственницей везде, уже давно понятно, поэтому двигаться необходимо неспешно — чтобы не навредить самому себе. Безымянная чувствовала, как он вжимается в нее все сильнее, как под его напором болезненно растягиваются стенки и как начинает пощипывать между ягодиц. Ее руки начало потрясывать от напряжения, когда она крепко сжала пальцами ткань под собой.
Он смахнул влажные пакли волос с тонкой шеи и обхватил ее рукой, в то время другую положив на худое бедро.
Он сделал первый тихий шаг к ней, потом еще — уже этот она услышала. Вздрогнула крупно и схватила первую попавшуюся тряпку, вытаскивая ее из-под себя и укрывая все то, что не было скрыто одеждой. Но Тоби не хотел пугать ее — сейчас, по крайней мере, — он просто протянул ей ее очки.
— Нашел в твоей комнате, думаю, так тебе будет удобнее. — Безымянная бездумно протянула руку, ощупывая боязливо вещицу в руке Роджерса. Как только в голове автоматически нарисовалась картинка предполагаемого предмета, она быстро выхватила его и непослушными руками потянулась к лицу.
У нее словно бы пропал дар речи: девушка не могла вымолвить даже слова, не находила подходящей фразы, боялась разозлить его и тем самым навлечь на себя новую порцию боли. Она сглотнула слюну, избавляясь от липкой сухости во рту. Живот требовал пищи, и сама девушка просто умирала от голода.
На тумбочке рядом зашуршал пакет, тот самый, который она сама же принесла когда-то. В нем осталась пара бутербродов, покрытых чуть затвердевшим желтым маслом. Она увидела его и совсем позабыла о Тоби, хватая хлеб и жадно кусая, не успевая прожевывать, кашляя, когда твердые сухие крошки скатывались прямо в горло. От этого на мокрых глазах выступали слезы.
Мужчина не был против: умирать Безымянной еще слишком рано. Он сел на стоящий в противоположном углу стул, согнувшись в спине и подперев голову рукой, другой снимая с лица маску и очки. Она же подняла на него взгляд больших глаз и вытерла с уголков губ подтаявшее масло. Просто так он свое лицо точно открывать бы не стал.
Неведомое наваждение вдруг ударило ей в голову, и девушка вскочила с кровати, босыми ногами быстро шлепая по грязному полу. В стопы сразу же начали вонзаться многочисленные занозы. Она вскрикнула так жалобно, обреченно, когда чужие руки поймали ее почти у проема двери. Безымянная понимала, что такой проигрыш бесследно не пройдет, и, конечно же, не важно, хочет она того или нет. Из-за осознания этого захотелось умереть прямо так — в его хватке.
Тоби вновь подтащил ее к кровати, толкая вперед. Блондинка уперлась в нее руками, оказываясь стоящей на четвереньках, и просто не знала, что делать дальше. Невозможно было отскочить ни вправо, потому что там была уже стена, ни назад — Роджерс находился прямо за ней. Лишние раздумья только забрали последние свободные секунды, а после все шансы сбежать и вовсе рассыпались в пыль: Тоби навалился на нее сзади и требовательно надавил на затылок, заставляя прижаться щекой к тряпкам на кровати. От них пахнет сыростью и недавним сексом.
При мысли о том, что сейчас все повторяется, Безымянная заревела в голос, обрываясь кашлем и всхлипами. Мужчина, как и прежде, остался глух к этому, сунул руку под футболку и провел ладонью по изгибу спины, по выступающим позвонкам, невесомо коснулся девичьего лона, скрытого тканью с рисунками маленьких цветочков; после надавил уже сильнее и вынудил этим девушку сжаться и снова дернуться. Тщетная попытка.
Она знает, что сейчас будет, но в этот раз это не помогло успокоиться даже на немного. Сердце от прикосновений к сокровенному месту между ног словно бы останавливается, но потом пускается в галоп, бьется так сильно, что, кажется, способно проломить ребра, когда Тоби стягивает с нее трусы и пальцами совсем не ласково сжимает ягодицы.
Безымянная с ужасом прислушивалась к звуку расстегивающейся молнии, вздрагивая от прошедшей через тело дрожи. Роджерс подобрал с прикроватной тумбочки хлеб и соскреб с него слой масла, разминая в руке почти до первоначальной мягкости, чтобы потом измазанной в этой жирной массе ладонью обхватить ствол. Он сделал пару движений вверх-вниз, размазывая масло по члену, и уже тогда остатками щедро смазал девственно-узкий вход, погружая в девушку одну фалангу. Она вскрикнула пискляво и уткнулась лицом в тряпки, одновременно с тем пытаясь сжаться сильнее. Хотелось кричать от безвыходности и неизбежности, но получалось только скулить в кучу тряпья, этим только распаляя Тоби.
Он начал проникать в нее медленно, заботясь прежде всего не о ее чувствах, а о своих собственных. То, что до него она была девственницей везде, уже давно понятно, поэтому двигаться необходимо неспешно — чтобы не навредить самому себе. Безымянная чувствовала, как он вжимается в нее все сильнее, как под его напором болезненно растягиваются стенки и как начинает пощипывать между ягодиц. Ее руки начало потрясывать от напряжения, когда она крепко сжала пальцами ткань под собой.
Он смахнул влажные пакли волос с тонкой шеи и обхватил ее рукой, в то время другую положив на худое бедро.
Страница 5 из 7
