Фандом: Ориджиналы. Жил себе в нашем дачном поселке сумасшедший. Шатался по дорогам, что-то высматривал, искал еду и порой подворовывал. Отнесся я к нему без страха, по-соседски. А он в ответ решил меня от всего сердца осчастливить. В общем, я не оценил.
Добавить в моё избранное
28 мин, 4 сек 2576
— Ышеньке одиноко было, — ласково погладил стремное существо по голове дядя Коля. — Он родил себе собратьев. Вот, посмотри!
Дядя Коля, счастливо светясь, отодвинул широкую занавесь, открывая угол комнаты. Мои ноги к этому времени и так норовили подогнуться, но тут я и вовсе чуть не упал. В сознании меня держало только понимание: если упаду, то неизвестно, что со мной станется. А я смотрел фильмы про «Чужих», и мне вовсе неинтересно было стать завтраком для какой-нибудь неведомой фигни.
— Лять! — это всё, что я смог сказать.
Весь узкий закоулок с потолка до пола был увит толстыми белесыми соплями, и в них висели три странные гусеницы. Я, наверное, слишком громко икнул, потому что Ышка в руках дяди Коли вытянул свою головищу в мою сторону, а стремные гусеницы тоже зашевелились. Я икнул еще раз: у хрени в соплях приоткрылись округлые отверстия — и там что-то мелькнуло, кажется, узкий язык. Меня затошнило, желудок сжался. Казалось, что шевелились волосы по всему телу. Я сделал шаг назад, потом еще один.
— Ходи сюда, Сереж. Иди, родной. Радость будет, — звал меня дядя Коля и манил свободной рукой. Штука, повисшая на нем, извивалась, шевелила конечностями и сильнее оплетала старика.
— Не-не-не, — замотал я головой, с трудом сдерживая дрожь и сжимая стучащие зубы.
— Ты помогаешь всем. Ты сильный и работящий. Ты поможешь нам. А я дам тебе счастье. По-добрососедски, — внезапно прорезался командный голос у шепелявящего дяди Коли. А может, и не у старика. Уж больно внимательно сверлил меня своими круглыми желтыми глазами этот самый Ышка.
— Послушайте, дядь Коля, — я примирительно вытянул перед собой руку с ломиком и сделал шаг в сторону, туда, где валялся мой распылитель. — Я тут вам не помощник. Мне и так есть, чем заняться, и без ваших чудовищ. Я просто уйду, и больше мы об этом не будет заговаривать. Да? Да?!
— Никто не хочет быть с Ышкой. И я не хотел, — вдруг снова запричитал старик и снова широко улыбнулся, будто ничего более счастливого не происходило в его жизни. — Но всё меняется. Совсем-совсем всё. И ты, Сереженька, тоже…
В этот момент моя психика сказала, что с нее достаточно. Я швырнул в сторону стены с соплями ломик, подхватил распылитель и бросился бежать. Уши заложило от громкого вопля, я заорал в ответ — под ногами внезапно вздыбился пол.
— … здец! — я барахтался среди столов, ковров, стен и мерцающих ламп. Ноги взлетели к потолку, а потом меня грохнули об пол. Ковры скрывали вовсе не корявый паркет или старый линолеум: а толстые щупальца телесного цвета или нечто подобное. Они не хватали меня, но двигались, и стало совершенно непонятно, куда бежать.
— Ну что же ты, Сережа, — с укоризной произнес дядя Коля, прижимая к груди упавшую с соплей гусеницу. Та шевелила короткими лапками. Желудок совсем взбунтовался, и меня вырвало желчью.
Спазм прояснил сознание. Я завертел головой, пытаясь отыскать хрень-Ышку, свое имущество и какой-нибудь выход. Но не успел: в мою сторону кинулось бежевое гибкое тело. Я сдвинулся, отпрыгнул, как мог, но Ышка впился в кроссовок всей пастью.
— Сука! — я сильно дернул ногой. Тварь улетела куда-то в угол, там что-то грохнулось. Стопа и пальцы пульсировали от боли. Эта хрень умудрилась прокусить не только тряпичный верх кроссовка, но и резиновую подошву. Я взвыл, попытался подняться и неожиданно для себя грохнулся на пол. Ноги разъезжались, а перед глазами всё кружилось. «Да оно ядовитое!» — с ужасом понял я.
Чтобы остановить шатающийся мир, я изо всех сил сосредоточился на одной точке. Мотивация у меня была: зубатая штука, откинутая в дальний угол, ползла ко мне обратно. Дядя Коля наоборот замер, стоя на коленях, он поглаживал зубатую гусеницу. Неожиданно он запрокинул голову назад, а хрень у него в руках присосалась отверстием к его морщинистому горлу.
«Лять! Ну же, соберись, вставай», — уговаривал я себя, ужас подгонял меня еще сильнее. Всё, чего мне хотелось, это выбраться из этого дома.
— Ышка хороший, — монотонно вещал дядя Коля. — Ты всё поймешь, Сережа. Он всего лишь хочет вернуться домой. Он так далеко летел сквозь космос. Ты представляешь, Сереженька, насколько он развитее нас. Он летал от планеты к планете. Пока не случилась авария. А наша цивилизация так несовершенна, и корабль Ышки не починить. Ышке среди нас сложно выжить в одиночку. Нужны помощники. Он нашел человека, потом еще одного и еще одного. Много помощников, много лет: ты, я, многие до меня, многие после нас. А скоро вырастут его дети. И им тоже нужны будут помощники. Это так хорошо, Сергей, быть кому-то настолько нужным…
— Да я как-нибудь перебьюсь без этой чести, — с трудом ворочая языком, сказал я и изо всех сил перекатился дальше от ползущего уродца. В бок уперлось что-то округлое. Я шевельнул пальцами и нащупал ремень и баллон. Внутри плескалась жидкость.
— Мы хорошо поладим, — щебетал без устали дядя Коля.
Дядя Коля, счастливо светясь, отодвинул широкую занавесь, открывая угол комнаты. Мои ноги к этому времени и так норовили подогнуться, но тут я и вовсе чуть не упал. В сознании меня держало только понимание: если упаду, то неизвестно, что со мной станется. А я смотрел фильмы про «Чужих», и мне вовсе неинтересно было стать завтраком для какой-нибудь неведомой фигни.
— Лять! — это всё, что я смог сказать.
Весь узкий закоулок с потолка до пола был увит толстыми белесыми соплями, и в них висели три странные гусеницы. Я, наверное, слишком громко икнул, потому что Ышка в руках дяди Коли вытянул свою головищу в мою сторону, а стремные гусеницы тоже зашевелились. Я икнул еще раз: у хрени в соплях приоткрылись округлые отверстия — и там что-то мелькнуло, кажется, узкий язык. Меня затошнило, желудок сжался. Казалось, что шевелились волосы по всему телу. Я сделал шаг назад, потом еще один.
— Ходи сюда, Сереж. Иди, родной. Радость будет, — звал меня дядя Коля и манил свободной рукой. Штука, повисшая на нем, извивалась, шевелила конечностями и сильнее оплетала старика.
— Не-не-не, — замотал я головой, с трудом сдерживая дрожь и сжимая стучащие зубы.
— Ты помогаешь всем. Ты сильный и работящий. Ты поможешь нам. А я дам тебе счастье. По-добрососедски, — внезапно прорезался командный голос у шепелявящего дяди Коли. А может, и не у старика. Уж больно внимательно сверлил меня своими круглыми желтыми глазами этот самый Ышка.
— Послушайте, дядь Коля, — я примирительно вытянул перед собой руку с ломиком и сделал шаг в сторону, туда, где валялся мой распылитель. — Я тут вам не помощник. Мне и так есть, чем заняться, и без ваших чудовищ. Я просто уйду, и больше мы об этом не будет заговаривать. Да? Да?!
— Никто не хочет быть с Ышкой. И я не хотел, — вдруг снова запричитал старик и снова широко улыбнулся, будто ничего более счастливого не происходило в его жизни. — Но всё меняется. Совсем-совсем всё. И ты, Сереженька, тоже…
В этот момент моя психика сказала, что с нее достаточно. Я швырнул в сторону стены с соплями ломик, подхватил распылитель и бросился бежать. Уши заложило от громкого вопля, я заорал в ответ — под ногами внезапно вздыбился пол.
— … здец! — я барахтался среди столов, ковров, стен и мерцающих ламп. Ноги взлетели к потолку, а потом меня грохнули об пол. Ковры скрывали вовсе не корявый паркет или старый линолеум: а толстые щупальца телесного цвета или нечто подобное. Они не хватали меня, но двигались, и стало совершенно непонятно, куда бежать.
— Ну что же ты, Сережа, — с укоризной произнес дядя Коля, прижимая к груди упавшую с соплей гусеницу. Та шевелила короткими лапками. Желудок совсем взбунтовался, и меня вырвало желчью.
Спазм прояснил сознание. Я завертел головой, пытаясь отыскать хрень-Ышку, свое имущество и какой-нибудь выход. Но не успел: в мою сторону кинулось бежевое гибкое тело. Я сдвинулся, отпрыгнул, как мог, но Ышка впился в кроссовок всей пастью.
— Сука! — я сильно дернул ногой. Тварь улетела куда-то в угол, там что-то грохнулось. Стопа и пальцы пульсировали от боли. Эта хрень умудрилась прокусить не только тряпичный верх кроссовка, но и резиновую подошву. Я взвыл, попытался подняться и неожиданно для себя грохнулся на пол. Ноги разъезжались, а перед глазами всё кружилось. «Да оно ядовитое!» — с ужасом понял я.
Чтобы остановить шатающийся мир, я изо всех сил сосредоточился на одной точке. Мотивация у меня была: зубатая штука, откинутая в дальний угол, ползла ко мне обратно. Дядя Коля наоборот замер, стоя на коленях, он поглаживал зубатую гусеницу. Неожиданно он запрокинул голову назад, а хрень у него в руках присосалась отверстием к его морщинистому горлу.
«Лять! Ну же, соберись, вставай», — уговаривал я себя, ужас подгонял меня еще сильнее. Всё, чего мне хотелось, это выбраться из этого дома.
— Ышка хороший, — монотонно вещал дядя Коля. — Ты всё поймешь, Сережа. Он всего лишь хочет вернуться домой. Он так далеко летел сквозь космос. Ты представляешь, Сереженька, насколько он развитее нас. Он летал от планеты к планете. Пока не случилась авария. А наша цивилизация так несовершенна, и корабль Ышки не починить. Ышке среди нас сложно выжить в одиночку. Нужны помощники. Он нашел человека, потом еще одного и еще одного. Много помощников, много лет: ты, я, многие до меня, многие после нас. А скоро вырастут его дети. И им тоже нужны будут помощники. Это так хорошо, Сергей, быть кому-то настолько нужным…
— Да я как-нибудь перебьюсь без этой чести, — с трудом ворочая языком, сказал я и изо всех сил перекатился дальше от ползущего уродца. В бок уперлось что-то округлое. Я шевельнул пальцами и нащупал ремень и баллон. Внутри плескалась жидкость.
— Мы хорошо поладим, — щебетал без устали дядя Коля.
Страница 6 из 8
