Днём

— Круто, я тоже хочу! — заявила Джинни, показывая на его лоб, когда он спустился вниз.

В гостиной в пыльном кресле сидел Рон, Гарри не услышал, как он пришел, из-за воплей миссис Блэк. Наверное, Рон и помог Джинни её успокоить, пока Гарри возился в спальне.

— Наверху есть, сбегай. Я без палочки, — соврал он, чтобы не пришлось призывать коробку. Он хотел немного поговорить с Роном наедине.

Джинни направилась к лестнице, но Гарри окликнул и бросил ей пару носков, что прихватил с собой, — Джинни выбежала босая, а в некоторых комнатах сквозило.

— Как у вас там? — шёпотом спросил Гарри — пусть Джинни и ушла, но стены тут тонкие.

Рон закинул руки за голову.

— Да так. Почти неплохо, пока не ловишь себя на мысли, что дома слишком тихо. Даже упырь не воет. Перси вернулся домой и ни на шаг от мамы и Джорджа не отходит: они больше всего по Фреду горюют. Лучше всех держится Билл, не знаю, как ему это удаётся, но он нас всех сильно поддерживает. Знаешь, он ведь обожал Фреда и Джорджа, кажется, из всех нас — младших — они были его любимчиками.

Рон замолчал, нахмурившись. Взгляд у него стал такой же потерянный, какой бывал порой у Джинни, когда что-то напоминало ей о…

— А Чарли уже уехал? — Гарри решил сменить тему: Рону всегда нравилось говорить о Чарли. У этих двоих были какие-то особенные отношения. Чарли писал Рону чаще и объемнее, чем остальным Уизли вместе взятым, все важные новости они старались сообщать сначала друг другу и только потом остальным.

— Нет, ещё с нами. Разрешил маме себя постричь. Она как-то даже повеселела ненадолго. Видел бы Билл, побрился бы налысо в тот час же, зуб даю. А папа на работе пропадает, домой приходит принять душ и поспать несколько часов. Но мы не сердимся, понимаем, что это его способ забыться.

— А ты? — тихо спросил Гарри.

Рон пожал плечами, и, прежде чем он отвёл взгляд, Гарри заметил слёзы в уголках его глаз.

Они немного помолчали, а потом Рон спросил о Джинни.

— Отвлекаю её, как могу. Сначала не очень получалось, сейчас, кажется, нормально. Надеюсь, она не притворяется. — Гарри почесал переносицу. Ему иногда казалось, что чересчур хорошее настроение Джинни — напускное. Но все равно не хотелось думать, что эти её улыбки фальшивые.

— Вроде выглядит счастливой… В любом случае, спасибо тебе большое. Дома ей совсем плохо было, сам помнишь.

Конечно, Гарри помнил, как после войны Джинни всё время плакала. До этого он лишь раз видел её слёзы — и то это были слёзы облегчения, когда на своём первом курсе она встретилась с родителями после всей той истории с Тайной Комнатой. Гарри как-то поделился наблюдением с Роном, тот сказал, что она и детстве редко плакала, просто убегала и пряталась, чаще почему-то в его комнате. Рон выманивал её из шкафа шоколадными лягушками.

— А Джинни ещё сердится на Гермиону? — спросил Рон.

— Да, но тут я ничего не могу поделать: замыкается, стоит мне заговорить о ней. Гермиона хоть не сильно переживает?

— Она не показывает этого, но я вижу. Ух, как бы их помирить!

— Джинни упрямая.

— У нас вся семья упрямая, на нашем гербе должен быть осёл и надпись: «Рыжесть и упрямство!».

Гарри улыбнулся. Будь он рыжим, хорошо бы влился. Хотя в нём же есть рыжий ген, от мамы-то?

— А миссис Уизли до сих пор хочет огреть меня скалкой? — Гарри вспомнил слова одного из вопиллеров.

Рон тихо засмеялся. Миссис Уизли, похоже, и его постригла, и теперь было видно, как покраснели его уши.

— Да она никогда бы не посмела! Это же мама. Она обиделась, что вы сбежали без предупреждения, сказала, что напекла бы вам пирогов с собой. А так… мы же тебя все любим, и знаем, что Джинни с тобой в безопасности, никто бы и не возразил.

От этих слов в глазах защипало, а в горле встал ком. Не нужно быть рыжим, чтобы влиться в семью Уизли. Но почему-то сказать вслух о своих чувствах было стыдно. Гарри глубоко вздохнул.

— Я тоже люблю тебя и… — но он не успел договорить: по лестнице вниз быстро сбежала Джинни и перебила его:

— О-о, потрахушки из палатки перебрались сюда!

Рон весь покраснел, Гарри не знал, куда прятать взгляд. Лицо Джинни — всё в пластыре (а изо рта ещё торчала зубочистка) — ничуть не казалось смущенным. Гарри рассмеялся.

— Ты всю коробку выпотрошила?

Она не ответила. Поставила ногу на кофейный столик, положила локти на бедро, принимая позу брутального, «видавшего виды» вояки.

— В наше время таких педерастов, как вы, на кол сажали, щенки вы пустоголовые! — она сымитировала угрожающие интонации Хмури, но голос был совсем другой — словно старческий, дребезжащий. Ещё она слегка шепелявила. Произнося последние несколько слов, Джинни пригрозила им кулаком.

Сейчас Гарри понял, что пластырь покрывает только подбородок и щёки Джинни — вероятно, она хотела слепить бороду.