Искупление

Пролог

Душа дона Мигеля де Эспиносы блуждала по странным мирам. Проваливаясь во тьму, он был уверен, что умирает, более того — что его душа отправляется прямиком в преисподнюю, и поэтому очень удивился, когда вместо ожидаемых котлов с кипящей смолой и красноглазого дьявола увидел свою каюту. А в его объятиях была Она — донья Арабелла, женщина, пагубная страсть к которой заставила его забыть о долге и чести. Он не довершил возмездие и обрек себя на муки ада. Ему следовало бы ненавидеть ее, а вместо этого его охватила смертная тоска. Сейчас она вырвется…

Однако Арабелла, напротив, приникла к нему и закрыла глаза. Дон Мигель ощутил ее нежное тело под своими ладонями, и безграничная радость затопила его, не оставляя места упрекам и сомнениям.

Но вдруг все переменилось, и теперь он будто бы парил в воздухе. Внизу он видел распростертого на кровати мужчину, грудь которого стягивала окровавленная повязка. Дон Мигель узнал себя и вновь удивился. А затем неведомая сила подхватила его и повлекла прочь.

Взгляду открылся «Санто-Доминго», с убранными парусами и закопченными, почерневшими мачтами. В фальшборте слева зияла огромная дыра, а палуба местами прогорела насквозь. Несмотря на ночь, матросы при свете ламп меняли доски палубного настила. Вид искалеченного галеона, как ни странно, не вызвал у дона Мигеля ни недоумения, ни гнева. Его душа летела дальше, на запад, вдоль серебряной лунной дорожки.

Бескрайний морской простор бороздил небольшой шлюп. Душа де Эспиносы запнулась, прервав свой полет, и рухнула вниз. В кормовой каюте он увидел двоих — мужчину и женщину. Своего смертельного врага и Ее.

И тогда дон Мигель понял, что все-таки попал в ад…

1. Дочь алькальда

Октябрь 1689

Беатрис, старшая дочь Хуана Сантаны, алькальда Ла Романы, вышла в патио. Солнечное утро обещало очередной ясный день, и стоило насладиться относительной прохладой, прежде чем зной станет нестерпимым. Этот сезон дождей был удивительно щедр на погожие деньки, да и шторма, обрушивающиеся на Эспаньолу, не выказывали своего обычного свирепого нрава.

Во внутреннем дворике, окруженном сводчатыми галереями, росло несколько пальм и апельсиновых деревьев, под ними стояли деревянные скамьи с резными спинками. В центре мелодично журчал фонтан, окруженный вазами с тропическими цветами.

Беатрис присела на скамью и с наслаждением вдохнула пряный аромат плюмерий, к которому примешивались запахи близкого моря и тропических лесов, окружающих городок.

Такие мгновения почти примиряли ее со скукой Ла Романы. Девушке, которая выросла в суетливой и шумной Севилье, было непросто привыкнуть к маленькому сонному городишке, где за целый год не увидишь ни одного нового лица. Но обстоятельства вынудили ее отца, благородного, но крайне бедного идальго, искать счастья в Новом Свете. Сеньору Хуану не слишком везло поначалу, однако затем ему оказал покровительство Ксавьер Сантана, с которым они были в дальнем родстве. Сеньор Ксавьер был алькальдом Ла Романы, и два года назад, когда он внезапно умер, отцу Беатрис удалось получить его место. Впрочем, одуряющая монотонность жизни городка была совсем недавно нарушена прибытием двух грандов… Беатрис слегка нахмурилась: ни к чему воспоминать об этом.

«Скука — сестра уныния, а уныние есть грех».

Сеньорита Сантана услышала скрипучий голос отца Игнасио и, вздрогнув, оглянулась — уж не стоит ли тот за спиной, готовый ревностно оберегать ее от неподобающих мыслей. Разумеется, рядом никого не было, и Беатрис тихо рассмеялась: этак она начнет шарахаться от собственной тени. А ее духовник желает ей только блага. По-своему, конечно.

Уже через час колокол церкви Сантьяго-де-Ла-Романа созовет всех на мессу, а после можно будет почитать. Отцу недавно доставили из Севильи новые книги. Или закончить вышивать покров для обители, тем более, что книги наверняка светского содержания, а не духовного. Да, занятие вышивкой более подходит благочестивой девице, строго напомнила себе Беатрис и тут же иронично поправилась:

«Старой деве, так будет точнее».

Несмотря на то, что в Новом Свете девушки хорошего происхождения, даже без большого приданого, не оставались долго под сенью отеческого дома, Беатрис Сантана, достигнув двадцативосьмилетнего возраста, так и не вышла замуж. В соискателях руки миловидной дочери сеньора Хуана поначалу не было недостатка. Но независимый склад ума и твердость характера, заметные даже в те краткие моменты общения с Беатрис, которые дозволяла строгая испанская мораль, настораживали возможных мужей. Гораздо больше их привлекала Инес, младшая дочь Сантаны.

Беатрис это вовсе не огорчало, ведь до сих пор ей не доводилось испытывать любовного томления — да даже достаточно сильного интереса к кому-либо из этих сеньоров, многие из которых смотрели на нее как… на цесарку, поданную к их столу.

«Так уж не доводилось?» — насмешливо спросил внутренний голос.