Искупление

Ее страшило то, что должно случиться этой ночью. Все же постепенно она успокоилась и даже задремала, утомленная волнениями безумного дня.

… Беатрис проснулась, как от толчка. Она открыла глаза, и ее сердце бешено забилось: дон Мигель, сменивший черный камзол на черный же халат, надетый поверх рубахи, стоял в изножье кровати и молча разглядывал жену. Его отрешенный вид окончательно лишил Беатрис присутствия духа. Дрожа как от озноба, она натянула покрывало до самого подбородка.

«Он здесь только для того, чтобы исполнить свой долг… Я совсем безразлична ему»… — мелькали вспугнутыми чайками ее мысли, и даже та, другая Беатрис, всегда выручавшая ее в трудную минуту, на этот раз молчала.

Дон Мигель скинул халат и опустился рядом с ней на постель. 

— Донья Беатрис, готовы ли вы принять меня? — услышала Беатрис его равнодушный голос, и ее страх перерос в ужас. 

Она облизнула пересохшие губы и зажмурилась. Муж осторожно стянул покрывало, потом Беатрис почувствовала его руку на своем колене. Он медленно провел по ее бедру и тяжело навалился сверху. Всхлипнув, она судорожно вцепилась в подол сорочки и стиснула ноги. Несколько мгновений ничего не происходило, потом де Эспиноса вздохнул и снял с нее свой вес.

— Можно обойтись и без этого, — вдруг сказал он глухо, — К тому же я дал слово не обременять вас своим присутствием. 

Глаза Беатрис изумленно распахнулись. Криво усмехаясь, дон Мигель сидел рядом с ней, и в его глазах была тоска.

— А как же доказательство… — неожиданно для самой себя пролепетала она.

— Какое еще доказательство?

Беатрис отхватили растерянность и стыд, отчаянно краснея, она ответила:

— Свершения брака…

— Хм, и в самом деле. И доказательство вашей добродетели тоже, — кажется, к де Эспиносе вернулась его ирония: — Дело решаемое. 

Он встал с кровати и подошел к столику.

— Не вполне подходит, но согласитесь, было бы странно отправиться в спальню к молодой жене с кинжалом или шпагой, — проговорил он, беря небольшой нож с закругленным лезвием, предназначенный для фруктов: — Обычно все ножи в моем доме отменно заточены…

— Что… что вы собираетесь сделать? — недоуменно спросила Беатрис.

— Позаботиться о вашей репутации, дорогая жена. И о моей тоже.

Де Эспиноса полоснул себя по предплечью, бормоча:

— Никогда бы не подумал… Теперь это уже даже не фарс, а пьеска, достойная балагана на деревенской ярмарке…

Из пореза обильно выступила кровь, и он стряхнул несколько тяжелых капель на простыню. 

— Думаю, достаточно. А теперь спите. 

— А вы? — Беатрис была совсем сбита с толку таким поведением своего супруга, одновременно ощущая облегчение, благодарность и…

«Разочарование» — подсказала вернувшаяся маленькая вредина.

— Придется побыть еще немного в вашем очаровательном обществе, — добродушно ответил дон Мигель, устраиваясь на кровати поодаль от Беатрис: — Надо же блюсти… репутацию. Спокойной ночи, донья Беатрис.

10. Утро

— Доброе утро, донья Беатрис.

Беатрис открыла глаза: шторы были отдернуты, и яркое солнце позднего утра заглядывало в комнату. Возле кровати стояла Мерседес с куском полотна, перекинутым через плечо, и глубокой миской в руках.

— Мерседес? Зачем ты принесла это?

Служанка окинула ее скептическим взглядом и терпеливо, будто втолковывая неразумному ребенку, ответила:

— Я обмою вас. Кроме того, я должна забрать простыню, что бы вывесить ее в знак того, что ваш брак свершился.

«И увидеть, что кровь есть только на простыне» — в панике подумала Беатрис.

Она была довольно неприхотлива и не предполагала, что служанка явится помочь ей в столь деликатном деле. Тем временем, Мерседес поставила миску на столик и повернулась к новоиспеченной сеньоре де Эспиноса, ожидая когда та изволит выбраться из-под покрывала. Но Беатрис еще тщательнее закуталась в плотный шелк и, постаравшись придать голосу как можно больше уверенности, сказала:

— Позови Лусию. Она сделает все, что нужно.

Мерседеса пожала плечами и удалилась столь величественно, словно это она была здесь госпожой. А Беатрис осталась лежать, чувствуя, как слезы вскипают на ее глазах. На смену страху пришли обида и горечь. После разговоров с сестрой она робко надеялась, что дон Мигель проявит немного нежности и будет добр с ней. Но все пошло совсем по-другому, его надменная суровость напугала ее, и она не смогла справиться с собой… Неужели она настолько непривлекательная для своего супруга, что он предпочел оставить ее в покое? Зачем же он тогда женился на ней?

— Донья Беатрис! О, вы плачете? Вам больно? — прозвенел над ней встревоженный голос Лусии.

Беатрис вытерла слезы и с отчаянием посмотрела на служанку, вызывая у той еще большую тревогу.

— Прикажете приготовить укрепляющий отвар?