Искупление

— Ничего не нужно, Лусия, — Беатрис встала с кровати и, кутаясь в покрывало, устроилась в стоящем в углу кресле.

— Той мегере срочно понадобилась простыня, — неодобрительно сказала служанка.

— Ну так отдай ей требуемое.

— Подождет, сперва я поухаживаю за вами.

— Ничего не было. Дон Мигель не притронулся ко мне.

— Но как же… — Лусия покосилась на разворошенную постель.

Сеньора де Эспиноса закусила губу и отвернулась.

— Я мигом, — пробормотала служанка и метнулась к двери, комкая простынь со злополучным доказательством «свершения брака».

— Это моя вина, — с горечью проговорила Беатрис, когда Лусия вернулась. — Я не совладала со своим страхом. 

Служанка покачала головой: 

— Ох, донья Беатрис! Простите, что говорю вам такое и вроде откуда мне знать, но слуги сведущи в делах господ — даже самых сокровенных, намного больше, чем те полагают. Такого мужчину, как ваш супруг, не остановили бы ни ваши слезы, ни ваш страх. Я успела кое-что услышать о нем, знайте, что до сих пор он вел жизнь, далекую от праведности, и не чурался женщин.

Беатрис хотела было возмутиться, но, глядя на расстроенную девушку, передумала. Лусия не раз доказывала свою преданность, и их отношения давно переросли рамки, установленные для госпожи и служанки.

— Значит, я совсем не пробуждаю в нем желания…

— Возможно, дон Мигель не оправился после ранения, — осторожно сказала Лусия.

— Возможно, — вздохнула Беатрис. — Ты не знаешь, где мой муж?

— Я видела дона Мигеля утром, он давал распоряжения управляющему Фернандо. Кажется, он отправлялся в гавань и не был намерен возвращаться сегодня.

— Вот как? — у Беатрис снова защипало в глазах.

Она встала и подошла к окнам: оказывается, отсюда были видны море и гавань с лесом корабельных мачт. Где-то там находился ее супруг, занимаясь тем, к чему его сердце лежало гораздо больше, чем к общению с молодой женой. 

«Прекрати разводить сырость! Ты ведь и раньше знала, что он женится на тебе без любви. Никто не мешает тебе почитать его… как отца. А теперь пора встряхнуться и приняться за дела: вряд ли у сеньоры де Эспиноса их меньше, чем у сеньориты Сантана».

Думая о своем супруге, Беатрис не могла бы и вообразить, чем он на самом деле занимался в тот миг. Закрывшись в своей каюте на «Санто-Доминго», дон Мигель основательно и со знанием дела напивался. 

… Та доверчивость, с которой заснула его жена, свернувшись клубочком под покрывалом, тронула его. Некоторое время он смотрел на нее, борясь с искушением поправить прядь волос, упавшую ей на щеку. Не стоит ее беспокоить. 

Вздохнув, де Эспиноса поднялся с кровати, решив отправиться к себе и тоже немного поспать. Он тоже хорош! Какого дьявола ему потребовалось связывать себя узами брака, да еще давать обещание не докучать жене? Впрочем, тогда понятно, почему Беатрис перепугалась до полусмерти, увидев его в своей спальне. Что же, он сделал то, что сделал, что проку сожалеть? Кроме того, он продолжал ощущать, что Беатрис странным образом нужна ему. 

Пусть прекрасная сеньора де Эспиноса привыкает к новой роскошной жизни. Надо сказать Фернандо, пусть не препятствует ей совершать прогулки, только подберет пару толковых парней для ее сопровождения. Да, и послать записку отцу Кристиану в госпиталь Святого Николаса — это если Беатрис возжелает и здесь проявлять чудеса милосердия. А у него — неужто мало других забот? Не без труда ему удалось сохранить свое положение — не в последнюю очередь благодаря особому расположению его величества, которое тот по необъяснимой прихоти питал к обоим братьям де Эспиноса. И еще тому, что на сезон дождей традиционно приходится перерыв в военных действиях, и эскадра продолжала стоять в Санто-Доминго — даже если погода в этому году была благоприятная. Однако пришло время потревожить их французских соседей: такое решение было принято на последнем совете, состоявшемся у королевского наместника. Эскадра выйдет в море со дня на день, а он, пожалуй, отправится на свой галеон с самого утра. Да, несколько недель в море — то, что ему нужно сейчас. 

Вахтенные «Санто-Доминго» наверняка удивились, увидев дона Мигеля, о неожиданной женитьбе которого не слышал разве что глухой, появившегося на корабле ранним утром.

Но они невозмутимо отсалютовали ему — им-то что, раз уж сеньору адмиралу не лежится на ложе с молодой женой.

Дон Мигель выслушал рапорты своих офицеров и отдал распоряжения, назначив выход кораблей в море на следующий день. Затем он уединился в своей каюте, велев не беспокоить его по пустякам.

Вопреки чаяниям, привычная обстановка не принесла ему облегчения. Он совсем перестал понимать себя и продолжал размышлять, пытаясь выпутаться из лабиринта извилистых тропок, по которым блуждал, и вновь найти широкую дорогу. 

Он подошел к шкафчику и достал бутылку той самой малаги, которой угощал донью Арабеллу.