Искупление

Наполняя бокал, дон Мигель усмехнулся: его люди испытали бы еще большее удивление, узнав, что их адмирал пьет драгоценное вино как простое пойло, отгоняя от себя неожиданные и упорно не желающие покидать его воспоминания о гладкой шелковистой коже жены под его ладонями, очертаниях бедер и пышной высокой груди под тонкой тканью сорочки…  

Мигель де Эспиноса отнюдь не пренебрегал плотскими утехами и предавался сладкому греху с неистовством, отвечающем его пылкой натуре, за что не раз подвергался порицанию отца Амброзио. Но по большому счету, женщины не играли важной роли в его жизни. Де Эспиноса ценил то наслаждение, которое они могли подарить, но легко и без сожалений расставался с ними. Истинной его страстью всегда оставалось только море. Так было всегда. 

Однако в дочери алькальда Сантаны дон Мигель почуял нечто, что притягивало его — как далекий огонь, мерцающий в ночи, манит припозднившегося путника. При этом он даже не мог бы сказать, что воспылал к своей жене любовью, хотя, разумеется, он ощутил прилив желания в те краткие мгновения, когда касался Беатрис.

Что же его остановило от того, чтобы настойчиво воспользоваться своим супружеским правом? Неужели ужас, плеснувший в ее глазах? Да кто из мужей обратит внимание на страхи новобрачной в первую ночь? От жены требуется послушание, а все остальное… Еще совсем недавно он не подумал бы сдерживать себя, однако этой ночью к нему внезапно пришло ясное понимание, что сделав это, он разрушит что-то неуловимое, но очень важное…  

И в итоге он сам отказался от Беатрис. Нет, он точно выжил из ума! 

… Драгоценное вино быстро закончилось, однако смятение, царившее в мыслях адмирала Испании, никуда не делось. Он и не подозревал, что так изменился за столь короткое время. Не иначе как донья Арабелла тому виной. Встреча с ней прошлась бешеным ураганом по его душе, вывернув ее наизнанку… В голове бродили мысли о неудавшейся мести и невозможной любви. Будь ты проклят, Педро Сангре!

«Пришла очередь пойла», — подумал дон Мигель и, кликнув Хосе, велел подать ром.

Слуга опешил: никогда доселе сеньор адмирал не снисходил до столь презренного напитка. Впрочем, Хосе было не привыкать к причудам хозяина.

… Солнце наполовину опустилось за горизонт, одна бутылка рома пуста, во второй осталась едва ли четверть, а блаженное отупение все не наступает. Вот только кто подмигивает ему багровым оком из угла каюты, где сгустилась тьма? Дьявол пришел по его душу? Давно пора. А рядом чья тень? 

— И ты здесь, брат, — едва слышно шепчут губы де Эспиносы. — Что, нет тебе покоя? Прости меня… если сможешь.

11. Будни сеньоры де Эспиноса

Кроме спальни, Беатрис были отведены еще несколько комнат в восточной части дома, в том числе небольшая гостиная. Важная, как римская матрона, Мерседес показала их своей госпоже, а также продемонстрировала приготовленные для сеньоры де Эспиноса платья. Беарис даже растерялась от великолепия тканей и богатой отделки и остановила выбор на самом скромном наряде оливкового цвета, по своему покрою не отличающегося от тех платьев, которые она носила до замужества.

Управляющий, высокий и надменный мужчина с упорными темными глазами — под стать самому дону Мигелю, представил ей прислугу. Беатрис постаралась запомнить всех по именам, отдавая себе отчет, что ей придется завоевывать если не любовь, то уважение этих людей. К услугам сеньоры де Эспиноса был портшез для прогулок, а также дон Мигель отдавал в ее распоряжение ключи от библиотеки и всех прочих комнат дома.

— Мерседес все покажет вам, донья Беатрис, — Фернандо, как и до того новая служанка, смотрел на нее не очень приветливо, хотя и держался почтительно. 

Кроме того, для нее была оставлена резная деревянная шкатулка с золотыми дублонами. 

— Хотя мяснику и зеленщику уплачено вперед, а все кладовые полны, — с неодобрением добавил Фернандо, судя по всему, уверенный, что молодой госпоже окажется не по силам такая ответственность. 

Но Беатрис взяла ключи и шкатулку и с достоинством поблагодарила его. Что касается ее мужа, то дон Мигель не вернулся ни в этот день, ни на следующий. Ни через неделю. Сердце Беатрис замирало, когда она слышала цокот копыт и запыленный всадник въезжал в мощенный каменными плитами двор. Однако новостей не было — ни хороших, ни плохих. 

Фернандо сказал ей, что эскадра вышла в море, и к прежним печалям Беатрис добавились новые. Она не ожидала, что на следующий день после свадьбы останется одна, в окружении незнакомых людей, и в доме, где едва ли с первого раза найдет нужную комнату, а дон Мигель даже не предупредит ее о своем отъезде. Пусть даже и осознавала, что семейная жизнь с адмиралом испанского флота предполагает частые и долгие отлучки супруга…

«Дон де Эспиноса держит слово», — проснулся ироничный внутренний голос.

«Слишком хорошо, я бы сказала», — проворчала в ответ Беатрис.