Искупление

Дом был огромным, и ей пришлось потратить немало времени, чтобы изучить его. Часть крыши представляла собой террасу, куда вела широкая лестница. И супруга адмирала каждое утро поднималась наверх и до рези в глазах всматривалось в морскую даль. 

Она поразилась количеству книг в библиотеке, но не нашла там никого из любимых авторов — как и сказал ей дон Мигель, он не тратил время на чтение романов, а посему не держал подобного вздора дома. Полки были заставлены тяжелыми фолиантами, труды богословов мирно соседствовали с военными мемуарами и жизнеописаниями воителей прошлых столетий. Беатрис попробовала почитать выбранную наугад книгу, но туман софизмов автора, рассуждающего о грехах невольных, свободе воли, раскаянии и прощении нагнал на нее сон. 

Гораздо больше ей понравился сад — большой, но несколько запущенный, явно требующий пары работящих рук. Она выяснила у Фернандо, что прежний садовник подхватил лихорадку и отдал богу душу, а нового так и не нашли. 

— Слуги нанимаются только с ведома дона Мигеля, — предупреждая вопрос Беатрис, заметил управляющий.

Казалось, он воспринял Беатрис как прихоть своего хозяина и не желал признавать за ней право принимать какие-либо решения. 

— Хорошо, подождем возвращения дона Мигеля, — покладисто отозвалась Беатрис.

Прошло три недели. Беатрис несколько раз успела повидаться с сестрой, и Инес опять осталась разочарованной односложными ответами сеньоры де Эспиноса на вопросы о начале супружеской жизни. 

Эскадра где-то бороздила синие воды Карибского моря, и было невозможно предсказать, когда же адмирал де Эспиноса вернется домой. Но однажды утром море запестрело парусами, и Беатрис, увидевшая, как величественные галеоны входят в бухту, прижала руку к груди, стараясь унять забившееся сердце: как пройдет ее встреча с непостижимым доном Мигелем? 

«При условии, что он соблаговолит явиться домой», — пришла в голову непрошеная мысль.

«Не будет же он жить теперь на своем галеоне», — резонно заметила она сама себе. 

Беатрис приказала готовить праздничный обед, не сомневаясь, что ее распоряжение будет беспрекословно выполнено: за это время ей удалось добиться повиновения от всех слуг, кроме разве что Фернандо, который всегда имел свое особое мнение. Она и не решалась приказывать ему, понимая, что ей не хватает ни знаний, ни опыта в ведении такого большого хозяйства. 

«И полномочий отдавать ему распоряжения».

Покрытый бронзовым загаром, несущий с собой терпкие запахи моря и пороха, просмоленного дерева и пота, де Эспиноса появился как раз к обеду. Беатрис показалось, что в глазах мужа при виде ее мелькнула радость, однако он церемонно приветствовал ее, и молодая женщина подавила свой порыв подбежать к нему, а вместо этого склонилась в глубоком реверансе. 

— Приношу свои извинения, донья Беатрис, за мое внезапное и долгое отсутствие, — благодушно сказал дон Мигель, когда Беатрис вошла в зал. — Увы, война все еще идет, и долг адмирала Испании потребовал, чтобы я лишил себя удовольствия находиться в вашем обществе. Однако я вижу, вы прекрасно освоились, — он обвел рукой накрытый стол, — и даже вышколили моих бездельников-слуг. Что-то я не припомню, чтобы раньше меня встречали таким пиршеством.

— Ваши слуги преданы вам, дон Мигель, — пробормотала Беатрис. Как и в день своей свадьбы она чувствовала себя весьма неуютно и изо всех сил старалась скрыть неуверенность: — Но, возможно, они не обладают даром предвидения…

— Значит, им обладаете вы, донья Беатрис?

— Я просто увидела корабли с террасы.

— Просто увидели. Понятно, — хмыкнул де Эспиноса.

Он изучающе рассматривал Беатрис и она, досадуя на свое смущение, уткнулась в тарелку. Далее обед проходил в молчании, и только в самом конце дон Мигель вдруг спросил:

— Вам понравилась библиотека?

— Боюсь разочаровать вас, но моему женскому уму неподвластны высокие материи, — улыбнулась Беатрис. 

— И ни одного милого вашему сердцу романа? Это мое упущение и я исправлю его, — свернув салфетку, де Эспиноса бросил ее на стол и поднялся. — Денег оказалось достаточно?

Беатрис, также вставая со своего стула, удивленно посмотрела на мужа:

— У меня не было необходимости тратить их, дон Мигель. Я сейчас принесу шкатулку.

— Неужели? Приятно осознавать, что моя супруга не только красива и умна, но и бережлива, — в голосе дона Мигеля звучали нотки иронии, и Беатрис обрадовалась, предпочитая его насмешки той ледяной учтивости, с которой она столкнулась в день их свадьбы. — Не нужно ничего приносить.

Он подошел к Беатрис и поднес ее руку к своим губам, едва касаясь ими пальцев жены:

— Благодарю вас за этот обед. Сейчас я отправляюсь в резиденцию наместника его величества, а завтра мы попробуем вместе потратить немного того золота, которое я оставил вам.