Искупление

Рамиро наклонил голову:

— При достаточной осторожности, не думаю, чтобы ему стало хуже.

— Я должен отдать распоряжения. Прошу вас, сеньоры.

Они вышли из кабинета и в конце коридора столкнулись с Беатрис. От слуг она успела узнать, что ее отец беседует с молодым де Эспиносой и доктором. Полный тревоги взгляд девушки упал на руку дона Эстебана. С какими же новостями пожаловали внезапные гости?

— Беатрис, я должен тебе кое-что сказать, — Сантана приглашающим жестом указал на двери гостиной.

Войдя в гостиную, он негромко проговорил, обращаясь к дочери:

— Мы окажем гостеприимство дону Мигелю де Эспиносе. Он нездоров.

Беатрис с тревогой взглянула на осунувшегося, постаревшего доктора Рамиро с воспаленными от недосыпания глазами.

— Что случилось? Дон Мигель… ранен?

— Да, сеньорита Сантана, — ответил он.

— Дон Мигель не желает огласки, нужно настрого предупредить слуг, — добавил отец.

Окружающие Беатрис предметы потеряли четкость. Опустив голову, она закусила губы, чтобы удержаться от подступивших слез. Что это с ней такое? Ни в коем случае нельзя, чтобы отец и гости заметили неожиданное проявление ее чувств. Она отвернулась к окнам.

— Мы вернемся на «Санто-Доминго», чтобы все подготовить, — сказал Рамиро.

Дон Эстебан согласно кивнул. Оба направились уже к дверям, когда девушка сказала:

— Отец, позвольте мне помочь в уходе за раненым. Сеньор Рамиро, ведь вам нужна сиделка? Вы на ногах едва стоите.

Сантана удивленно нахмурился, а врач в замешательстве пробормотал:

— Но… как же можно, невинной девице…

— Монахини из ордена святого Бенедикта ухаживают за немощными в больнице монастыря. Большинство из них никогда не были замужем. А я уже много раз помогала им в этом богоугодном деле.

— Это правда, — признал Сантана.

Однако он продолжал колебаться.

— Меня вполне можно считать послушницей, — улыбнулась Беатрис, — но если у вас остались сомнения, я испрошу благословения у отца Игнасио.

— Что же, хорошо — но только если отец Игнасио благословит тебя, Беатрис.

2. Сеньор адмирал

Беатрис Сантана предстала перед строгим взором своего духовника, обуреваемая непривычным для нее волнением. В груди щемило, и причиной тому на этот раз была не только ее сострадательность к людским мучениям — будь то убогий нищий или служанка, обварившая руку на кухне, или даже муки бессловесных созданий Творца. Возможно, отец Игнасио тоже почувствовал это, потому что долго и пытливо смотрел в лицо Беатрис, словно пытаясь узнать мысли девушки или заглянуть ей в душу. 

Ничего так и не прочитав в глазах сеньориты Сантана, он весьма неохотно дал ей свое благословение, заметив, что намерен регулярно навещать больного и разумеется, молится за его душу — если Создателю будет угодно призвать ее к себе. Кроме того, он упомянул о грядущем празднике Непорочного зачатия, намекая девушке, что этот день как нельзя лучше подошел бы для совершения обряда пострига. Беатрис потупилась, не желая, чтобы священник увидел непокорность в ее глазах. По счастью, он принял это за смирение и отпустил ее с миром.

Сеньорита Сантана вышла из церкви, раздумывая уж не солгала ли она, вольно или невольно, своему духовнику, когда отвечала на его вопрос о причинах, побудивших ее на этот шаг? Но почему-то это не сильно ее смущало.

После того, как стихла суета, сопровождающая появление носилок с доном Мигелем, девушка зашла в отведенную для него комнату.

«Нужно будет открыть окна ночью, станет хоть немного прохладнее», — подумала Беатрис, с тревогой глядя на раненого. 

Недвижный, с заострившимися чертами лица, де Эспиноса казался бы мертвецом, если бы лихорадка не зажгла на его скулах багровые пятна. Льняная простыня укрывала его до пояса. Затрудненное, неровное дыхание едва вздымало перевязанную грудь.

Ставни были закрыты, чтобы солнечный свет не беспокоил его. У изголовья постели поставили небольшой столик, на котором доктор Рамиро уже разложил медицинские принадлежности, там же неярко мерцала лампа. Сам доктор, опустив голову, сидел в глубоком кресле. По-видимому, он задремал и встрепенулся только когда Беатрис подошла вплотную.

— Сеньорита Сантана? Я не слышал, как вы вошли. Вас допустили?

— Да, сеньор Рамиро. Дон Мигель все время… так?

Рамиро со вздохом кивнул и сказал:

— Иногда жар усиливается, тогда дон Мигель начинает метаться и может сорвать повязку. Это очень опасно. — он еще раз вздохнул и спросил: — Что вы умеете?

— Покормить, умыть больного, дать воды или лекарство. Сестра Маргарита учила меня накладывать повязки…

— В этом вряд ли возникнет необходимость. А вот все остальное… хорошо, что у вас есть опыт, — Рамиро на мгновение прижал ладонь к глазам: — Извините…

— Вам нужен отдых.