Фандом: Капитан Блад. Постканон, 1689-1696 гг. Продолжение «Пути домой». Что было дальше с доном Мигелем? Мелодрама, романс.
Добавить в моё избранное
195 мин, 10 сек 9945
Постепенно Беатрис вошла во вкус и с нетерпением ожидала очередного урока, тем более что когда они возвращались домой, дон Мигель рассказывал ей о тех местах, где ему довелось побывать. В ее воображении блеск великих городов Европы и тайны древних цивилизаций Северной Африки сплетались в разноцветное сказочное полотно.
Де Эспиносе приходилось сталкиваться с индейцами в дебрях лесов Нового Света, где на каждом шагу подстерегала смерть от когтей дикого зверя или отравленной стрелы, и иногда он говорил о жизни забытых богом племен, свершавших жуткие обряды человеческих жертвоприношений. И эта сказка была пугающей, но оттого не менее захватывающей…
Беатрис страстно желала подарить ему и сына, но Небу не было угодно благословить их брак еще одним ребенком. Она винила себя.
«Я стал богаче, теперь у меня есть еще и Изабелита» — говорил Мигель ей в утешение, затем привлекал жену к себе и шептал:«Мы плохо старались, надо удвоить усилия» — и смеялся, видя ее пламенеющие щеки.
И все же, несмотря на пылкую страсть, ее супруг временами — чаще, чем того хотелось бы Беатрис — был отстраненным, даже неприступным, и она не понимала, почему, а он не спешил приоткрывать завесу своей души, во многом до сих пор оставаясь загадкой для молодой женщины…
Одинокий корабль тем временем приближался, и стало ясно, что он держит путь в порт. Беатрис поднесла подзорную трубу к глазам, и сердце ее заколотилось как безумное.
«Нет, это не» Санто-Доминго«! Еще очень далеко, я обозналась!»
Трясущимися руками она положила трубу на перила и рванула тесный кружевной ворот платья. Нитка жемчуга на ее шее лопнула, перламутровые горошины раскатились по плиткам террасы — и подобно им, мысли Беатрис утратили связность.
«Это не он! Это не может быть он!»
Ее сознание не желало вмещать в себя правду, не желало признавать в едва державшемся на воде галеоне с прорванными парусами, разбитым фальшбортом и жалким огрызком вместо бизань-мачты красавца «Санто-Доминго».
Беатрис снова взяла подзорную трубу. Сомнений у нее не осталось, это действительно был флагман адмирала де Эспиносы. Сердце глухо заныло.
«Спокойно. Спокойно! Кто сказал, что с ним случилась беда?! Надо взять себя в руки.»
Надо подождать… Корабль уже входит в гавань«.»
Она спустилась во двор.
— Мама! — дочка, игравшая с Лусией, подбежала к Беатрис и ткнулась темнокудрой головкой в ее опущенную руку.
Молодая женщина рассеянно провела по мягким волосам Изабеллы. Лусия смотрела вопросительно и с беспокойством. Кажется, она задала вопрос, и Беатрис невпопад ответила:
— Да, Лусия.
— Донья Беатрис, что с вами? — повторила свой вопрос служанка.
— Со мной? Ничего… — Беатрис не сводила глаз с ворот.
— Мама? — девочка требовательно дернула ее за подол платья, и она присела рядом с Изабеллой, обнимая ее и шепча:
— Все хорошо, надо только подождать…
— Донья Беатрис?
— Лусия, возьми что-нибудь на кухне и уведи Изабеллу в сад, — Беатрис улыбнулась и поцеловала дочь в лоб: — Сердечко мое, иди с Лусией. Мама скоро придет.
— Пойдем, птичка, тебе же нравится смотреть на цветы, мы подождем там, когда мама придет за нами, — недоумевающая служанка не стала дальше расспрашивать Беатрис.
У малышки были веские причины не доверять матери, ведущей себя столь необычно, и она заупрямилась, однако Лусии удалось увести девочку, посулив той сладости.
Беатрис расхаживала по двору, стиснув руки и не находя себе места от тревоги. Она приказала распахнуть ворота и уже собиралась послать кого-то из слуг в порт, когда послышалось бряцание железа и тяжелая поступь. Беатрис обернулась, и вскрик замер у нее на губах. В воротах появились солдаты с крытыми носилками в виде ложа, укрепленного на длинных шестах. За ними на черном ослике трусил сеньор Рамиро. Время повернулось вспять, она очутилась в Ла Романе, а ее отец вновь принимал знатного сеньора, находящегося при смерти…
Солдаты осторожно опустили носилки. Не помня себя, Беатрис бросилась к ним и отдернула занавески. Она прижала руку к губам, увидев мужа, полулежащего на ложе и со всех сторон обложенного подушками. Плотная повязка, подобно корсету, стягивала его ребра, правая рука была взята в лубки, а пальцы безжизненно скрючены.
Дон Мигель повернул голову, и усталый взгляд его запавших глаз упал на молодую женщину.
— Здравствуй, Беатрис, — он криво улыбнулся белыми, подергивающимися губами, — я собираюсь опять доставить тебе массу хлопот.
Беатрис упала на колени возле носилок и коснулась губами уголка его рта.
— Ты жив… ты здесь, — прошептала она, не обращая внимания на глазеющих на них парней. — Все остальное неважно…
Де Эспиносе приходилось сталкиваться с индейцами в дебрях лесов Нового Света, где на каждом шагу подстерегала смерть от когтей дикого зверя или отравленной стрелы, и иногда он говорил о жизни забытых богом племен, свершавших жуткие обряды человеческих жертвоприношений. И эта сказка была пугающей, но оттого не менее захватывающей…
Беатрис страстно желала подарить ему и сына, но Небу не было угодно благословить их брак еще одним ребенком. Она винила себя.
«Я стал богаче, теперь у меня есть еще и Изабелита» — говорил Мигель ей в утешение, затем привлекал жену к себе и шептал:«Мы плохо старались, надо удвоить усилия» — и смеялся, видя ее пламенеющие щеки.
И все же, несмотря на пылкую страсть, ее супруг временами — чаще, чем того хотелось бы Беатрис — был отстраненным, даже неприступным, и она не понимала, почему, а он не спешил приоткрывать завесу своей души, во многом до сих пор оставаясь загадкой для молодой женщины…
Одинокий корабль тем временем приближался, и стало ясно, что он держит путь в порт. Беатрис поднесла подзорную трубу к глазам, и сердце ее заколотилось как безумное.
«Нет, это не» Санто-Доминго«! Еще очень далеко, я обозналась!»
Трясущимися руками она положила трубу на перила и рванула тесный кружевной ворот платья. Нитка жемчуга на ее шее лопнула, перламутровые горошины раскатились по плиткам террасы — и подобно им, мысли Беатрис утратили связность.
«Это не он! Это не может быть он!»
Ее сознание не желало вмещать в себя правду, не желало признавать в едва державшемся на воде галеоне с прорванными парусами, разбитым фальшбортом и жалким огрызком вместо бизань-мачты красавца «Санто-Доминго».
Беатрис снова взяла подзорную трубу. Сомнений у нее не осталось, это действительно был флагман адмирала де Эспиносы. Сердце глухо заныло.
«Спокойно. Спокойно! Кто сказал, что с ним случилась беда?! Надо взять себя в руки.»
Надо подождать… Корабль уже входит в гавань«.»
Она спустилась во двор.
— Мама! — дочка, игравшая с Лусией, подбежала к Беатрис и ткнулась темнокудрой головкой в ее опущенную руку.
Молодая женщина рассеянно провела по мягким волосам Изабеллы. Лусия смотрела вопросительно и с беспокойством. Кажется, она задала вопрос, и Беатрис невпопад ответила:
— Да, Лусия.
— Донья Беатрис, что с вами? — повторила свой вопрос служанка.
— Со мной? Ничего… — Беатрис не сводила глаз с ворот.
— Мама? — девочка требовательно дернула ее за подол платья, и она присела рядом с Изабеллой, обнимая ее и шепча:
— Все хорошо, надо только подождать…
— Донья Беатрис?
— Лусия, возьми что-нибудь на кухне и уведи Изабеллу в сад, — Беатрис улыбнулась и поцеловала дочь в лоб: — Сердечко мое, иди с Лусией. Мама скоро придет.
— Пойдем, птичка, тебе же нравится смотреть на цветы, мы подождем там, когда мама придет за нами, — недоумевающая служанка не стала дальше расспрашивать Беатрис.
У малышки были веские причины не доверять матери, ведущей себя столь необычно, и она заупрямилась, однако Лусии удалось увести девочку, посулив той сладости.
Беатрис расхаживала по двору, стиснув руки и не находя себе места от тревоги. Она приказала распахнуть ворота и уже собиралась послать кого-то из слуг в порт, когда послышалось бряцание железа и тяжелая поступь. Беатрис обернулась, и вскрик замер у нее на губах. В воротах появились солдаты с крытыми носилками в виде ложа, укрепленного на длинных шестах. За ними на черном ослике трусил сеньор Рамиро. Время повернулось вспять, она очутилась в Ла Романе, а ее отец вновь принимал знатного сеньора, находящегося при смерти…
Солдаты осторожно опустили носилки. Не помня себя, Беатрис бросилась к ним и отдернула занавески. Она прижала руку к губам, увидев мужа, полулежащего на ложе и со всех сторон обложенного подушками. Плотная повязка, подобно корсету, стягивала его ребра, правая рука была взята в лубки, а пальцы безжизненно скрючены.
Дон Мигель повернул голову, и усталый взгляд его запавших глаз упал на молодую женщину.
— Здравствуй, Беатрис, — он криво улыбнулся белыми, подергивающимися губами, — я собираюсь опять доставить тебе массу хлопот.
Беатрис упала на колени возле носилок и коснулась губами уголка его рта.
— Ты жив… ты здесь, — прошептала она, не обращая внимания на глазеющих на них парней. — Все остальное неважно…
17. Отставка
Дон Мигель не так хотел приветствовать жену.
Страница 37 из 56
