Искупление

Но пока караваны продолжали приходить в ее порт. Город медленно надвигался на них, и Беатрис словно возвращалась на семнадцать лет назад. Она с радостью узнавания всматривалась в очертания башен и куполов церквей Севильи. 

Раздался лязг цепей, и с громким всплеском якоря ушли в мутную воду. Галеон вздрогнул и остановился: казавшееся нескончаемым путешествие завершилось. 

— Мы не будем спешить, — к ней подошел муж, — я уже дал распоряжение Хосе отправится к дону Алехандро и сообщить о нашем прибытии.

На палубе поднялась суета: пассажиры без особых сожалений расставались с «Сантиссимой Тринидад». Беатрис увидела мистера Блада и его супругу. Дон Педро учтиво поклонился им, а донья Арабелла тепло улыбнулась. Беатрис улыбнулась в ответ и внимательно взглянула на мужа. Тот стоял, выпрямившись, и смотрел… странно, как будто бы не знал, стоит ли вообще отвечать на приветствие своего врага или… шагнуть к нему, протягивая руку. Помедлив, он склонил голову, а Беатрис опять заметила искры иронии в глазах дона Педро. Но вот англичане сошли на берег, и молодой женщине показалось, что дон Мигель вздохнул с облегчением. 

Весь день де Эспиноса выглядел задумчивым, но как будто бы невероятно тяжкий груз наконец-то свалился с его плеч. А вечером, когда они уже устроились в отведенных им покоях богатого особняка дона Алехандро, Беатрис, вовсе не собиравшаяся что-либо выяснять, вдруг спросила:

— Почему ты назвал мистера Блада пиратом, Мигель?

Де Эспиноса вздрогнул, его лицо исказилось от гнева. Он молчал, и Беатрис, как всегда, успела пожалеть о своих любопытстве и несдержанности, полагая, что ответ вряд ли последует. Внезапно дон Мигель заговорил, глядя куда-то мимо жены: 

— Потому что это так и есть, Беатрис… Когда-то я должен был рассказать, — он остановился, собираясь с мыслями, потом спросил: — Что тебе известно о том, как умер мой брат? 

— Отец как-то упомянул, что дона Диего убили англичане… поэтому ты их так ненавидишь?

— Диего убил английский пират по имени Питер Блад. Дон Педро Сангре… — с расстановкой проговорил де Эспиноса и Беатрис изумленно распахнула глаза, не решаясь перебивать мужа.

— Впрочем он, кажется, ирландец. Оказавшись в западне, он устроил спектакль и принудил Эстебана участвовать в нем, угрожая расправиться с его отцом. Дону Педро Сангре удалось провести всех, но Диего умер, и я никогда не поверю, что этот пират отпустил бы их, как он заявил Эстебану. Я долго преследовал капитана Блада по всему Карибскому морю, а он, как заколдованный, всегда ускользал от меня. Потом я загнал его в ловушку, в Маракайбо, и ничто не могло помочь ему, — он говорил все громче и горячее: — Но словно сам дьявол шептал ему в уши! То, что он сделал тогда… не по силам обычному человеку…

Молчание — тяжкое, почти осязаемое воцарилось в небольшой гостиной, погруженной в предвечерние сумерки. У Беатрис от невероятности услышанного захватило дух. Безукоризненно вежливый мистер Блад, превосходный врач и супруг утонченной доньи Арабеллы — пират?! Разумеется, она знала о бесконечных нападениях английских и французских пиратов на испанские корабли и поселения в Новом Свете, и скорее всего, имя Питера Блада кто-то да и упоминал в ее присутствии, несмотря на то, что в захолустной Ла Романе никогда ничего не случалось. Но образ кровожадного морского разбойника никак не вязался с полным достоинства и благородства сеньором, коим несомненно был дон Педро, и ей казалось невероятным, что его чуткие сильные пальцы когда-то сжимали рукоять абордажной сабли, что он увлекал орду пиратов на захват имевшего несчастье повстречаться с ним корабля, отнимая жизнь, а не спасая ее. И тем не менее, это было так. Она вспомнила ореол властной силы, исходящей от мистера Блада — в его взгляде и в оттенках голоса, в скупых и точных движениях…

— Но, — робко спросила Беатрис, — тогда почему…

— Почему я не вызвал его во время плавания? Или просто не воспользовался моментом, чтобы отомстить? — губы мужа кривились, но Беатрис не осмелилась бы назвать это улыбкой: — Однажды… он уже был в моих руках, и между нами состоялся поединок. Божий суд, — он замолчал, затем глухо закончил: — Это было самое сокрушительное поражение дона Мигеля де Эспиносы…

В голове Беатрис события начали связываться между собой — миссис Блад, спасенная доном Мигелем с какого-то разбившегося корабля и ставшая его пленницей, его тяжелое ранение… Так значит, вот когда состоялся Божий суд! Но слова, вырывавшиеся у мужа в бреду, до сих пор не имели объяснения. 

— В Ла Романе, — ей было мучительно трудно назвать это имя, но она собралась с духом: — Когда вы говорили о… донье Арабелле…

Его глаза сверкнули:

— Беатрис! — резко произнес он, — Именно тогда я и сказал, что это никак не должно волновать тебя!