Фандом: Капитан Блад. Постканон, 1689-1696 гг. Продолжение «Пути домой». Что было дальше с доном Мигелем? Мелодрама, романс.
Добавить в моё избранное
195 мин, 10 сек 9863
Кровь прилила к ее щекам, и теперь-то девушка смутилась окончательно: ну вот, она опять болтает невесть что!
— Хорошо, если вы так считаете, — дон Мигель поперхнулся хриплым смехом, перешедшим в кашель, и схватился за грудь.
Беатрис бросилась к его постели и, взяв кружку с водой со столика, протянула ему, помогая напиться.
— Вам вредно много разговаривать, — обеспокоенно сказала она. — Мне пришло в голову почитать вам, чтобы скрасить скуку. Вам знаком роман сеньора Сервантеса?
— Признаться, чтение романов… никогда не являлось… для меня достойным времяпрепровождением, — задыхаясь, выговорил де Эспиноса.
— Вам придется приобщиться к этому… недостойному занятию, — теперь пришел черед Беатрис насмешливо улыбнуться: — Потому что я намерена прочитать вам этот роман. Времени у нас предостаточно.
Де Эспиноса мученически возвел взгляд вверх.
— Выбора нет, — предупредила Беатрис, утраиваясь поудобнее в кресле, — Но я разрешаю вам спать.
«… В некоем селе Ламанческом, которого название у меня нет охоты припоминать, не так давно жил-был один из тех идальго, чье имущество заключается в фамильном копье, древнем щите, тощей кляче и борзой собаке»…
«Нищих идальго полно и в Мадриде…»
«… Возраст нашего идальго приближался к пятидесяти годам; был он крепкого сложения, телом сухопар, лицом худощав, любитель вставать спозаранку и заядлый охотник»…
«И о таком вздоре написана толстенная книга? Раз уж ад отверг меня, буду считать это наказанием за грехи… А голос у нее глубокий… как море… Море»…
Вечером того же дня Беатрис зашла проведать раненого еще раз. На столике возле кровати стояла глубокая миска с теплой водой, резко, пряно пахло травами. Запах показался смутно знакомым Беатрис, но она не могла точно определить, какие именно травы использует сеньор Рамиро. Неожиданно врач предложил ей:
— Сеньорита Беатрис, если желаете, помогите мне при перевязке. Вы упомянули, что у вас есть уже навык, но возможно, вам будет полезно еще немного попрактиковаться.
Девушка колебалась, внезапно поняв, что все ее навыки куда-то разом исчезли. Но заметив насмешку во взгляде дона Мигеля, она вздернула подбородок:
— Если вы считаете, что от меня будет толк, сеньор Рамиро.
— Вы проявили себя прекрасной сиделкой, — заметил тот, начиная снимать бинты.
— Хорошо… С вашего позволения, дон Мигель.
— Мне трудно отказать вам, сеньорита Сантана, — отозвался де Эспиноса.
Его голос звучал устало и безразлично, и Беатрис подавила печальный вздох. Обхватив дона Мигеля за плечи, девушка приподняла его. Изо всех сил она старалась не выдать своего волнения, твердя себе, что перед ней всего лишь один из тех страдальцев, в коих никогда не было недостатка в больнице обители. Впрочем, дон Мигель угрюмо смотрел куда-то поверх ее головы, так что в ее стараниях не было особой необходимости.
— Чем монахини обрабатывают раны? — поинтересовался доктор.
— О, — оживилась Беатрис, — сестра Маргарита получает вытяжку сока Пега Пало, одной из лиан, которая в изобилии растет здесь.
— Отрадно слышать, что востребованы не только Achill?a millef?lium, но щедрые дары этой земли, — сказал Рамиро. — Я тоже использую сок этой лианы, она не дает ранам гнить. Полезными качествами обладают и другие местные растения, например гваяковое дерево…
Остался лишь последний слой бинтов. Ткань присохла к ране, и Рамиро обильно смочил ее приготовленным настоем. Однако когда он осторожно потянул бинт, Беатрис почувствовала, как напрягся де Эспиноса под ее руками, и непроизвольно сжала его плечи.
Врач придирчиво осмотрел раненого и удовлетворенно хмыкнул:
— Могу вас обрадовать, дон Мигель, воспаления почти нет, и недели через две — или даже раньше — вы подниметесь на ноги.
Де Эспиноса кивнул, но Беатрис показалось, что он не испытывает ожидаемой радости по поводу своего скорого выздоровления. Она тоже глянула на начавшую кровоточить глубокую рану и содрогнулась, отведя глаза. И рассердилась на себя: нельзя быть такой чувствительной. Не хватало еще упасть в обморок, вот будет сцена!
Рамиро взял одну и своих склянок и показал ее Беатрис:
— Этот экстракт получен из соков красного сандала, иначе — красного бразильского дерева. Он обладает превосходными заживляющими качествами. Мы, европейцы, ценим прежде всего древесину красного сандала, но, оказывается, индейские знахари с незапамятных времен используют его для лечения. Я могу написать для вас рецептуру, сеньорита Беатрис.
— Сестра Маргарита будет очень вам признательна, сеньор Рамиро!
— Я всегда рад помочь, — пожилой врач открыл бутылочку и плеснул на кусок корпии ароматной густой субстанции темно-красного цвета, затем приступил к обработке раны.
Дыхание де Эпиносы стало прерывистым, однако больше ничем другим он не выдал своих страданий.
— Хорошо, если вы так считаете, — дон Мигель поперхнулся хриплым смехом, перешедшим в кашель, и схватился за грудь.
Беатрис бросилась к его постели и, взяв кружку с водой со столика, протянула ему, помогая напиться.
— Вам вредно много разговаривать, — обеспокоенно сказала она. — Мне пришло в голову почитать вам, чтобы скрасить скуку. Вам знаком роман сеньора Сервантеса?
— Признаться, чтение романов… никогда не являлось… для меня достойным времяпрепровождением, — задыхаясь, выговорил де Эспиноса.
— Вам придется приобщиться к этому… недостойному занятию, — теперь пришел черед Беатрис насмешливо улыбнуться: — Потому что я намерена прочитать вам этот роман. Времени у нас предостаточно.
Де Эспиноса мученически возвел взгляд вверх.
— Выбора нет, — предупредила Беатрис, утраиваясь поудобнее в кресле, — Но я разрешаю вам спать.
«… В некоем селе Ламанческом, которого название у меня нет охоты припоминать, не так давно жил-был один из тех идальго, чье имущество заключается в фамильном копье, древнем щите, тощей кляче и борзой собаке»…
«Нищих идальго полно и в Мадриде…»
«… Возраст нашего идальго приближался к пятидесяти годам; был он крепкого сложения, телом сухопар, лицом худощав, любитель вставать спозаранку и заядлый охотник»…
«И о таком вздоре написана толстенная книга? Раз уж ад отверг меня, буду считать это наказанием за грехи… А голос у нее глубокий… как море… Море»…
Вечером того же дня Беатрис зашла проведать раненого еще раз. На столике возле кровати стояла глубокая миска с теплой водой, резко, пряно пахло травами. Запах показался смутно знакомым Беатрис, но она не могла точно определить, какие именно травы использует сеньор Рамиро. Неожиданно врач предложил ей:
— Сеньорита Беатрис, если желаете, помогите мне при перевязке. Вы упомянули, что у вас есть уже навык, но возможно, вам будет полезно еще немного попрактиковаться.
Девушка колебалась, внезапно поняв, что все ее навыки куда-то разом исчезли. Но заметив насмешку во взгляде дона Мигеля, она вздернула подбородок:
— Если вы считаете, что от меня будет толк, сеньор Рамиро.
— Вы проявили себя прекрасной сиделкой, — заметил тот, начиная снимать бинты.
— Хорошо… С вашего позволения, дон Мигель.
— Мне трудно отказать вам, сеньорита Сантана, — отозвался де Эспиноса.
Его голос звучал устало и безразлично, и Беатрис подавила печальный вздох. Обхватив дона Мигеля за плечи, девушка приподняла его. Изо всех сил она старалась не выдать своего волнения, твердя себе, что перед ней всего лишь один из тех страдальцев, в коих никогда не было недостатка в больнице обители. Впрочем, дон Мигель угрюмо смотрел куда-то поверх ее головы, так что в ее стараниях не было особой необходимости.
— Чем монахини обрабатывают раны? — поинтересовался доктор.
— О, — оживилась Беатрис, — сестра Маргарита получает вытяжку сока Пега Пало, одной из лиан, которая в изобилии растет здесь.
— Отрадно слышать, что востребованы не только Achill?a millef?lium, но щедрые дары этой земли, — сказал Рамиро. — Я тоже использую сок этой лианы, она не дает ранам гнить. Полезными качествами обладают и другие местные растения, например гваяковое дерево…
Остался лишь последний слой бинтов. Ткань присохла к ране, и Рамиро обильно смочил ее приготовленным настоем. Однако когда он осторожно потянул бинт, Беатрис почувствовала, как напрягся де Эспиноса под ее руками, и непроизвольно сжала его плечи.
Врач придирчиво осмотрел раненого и удовлетворенно хмыкнул:
— Могу вас обрадовать, дон Мигель, воспаления почти нет, и недели через две — или даже раньше — вы подниметесь на ноги.
Де Эспиноса кивнул, но Беатрис показалось, что он не испытывает ожидаемой радости по поводу своего скорого выздоровления. Она тоже глянула на начавшую кровоточить глубокую рану и содрогнулась, отведя глаза. И рассердилась на себя: нельзя быть такой чувствительной. Не хватало еще упасть в обморок, вот будет сцена!
Рамиро взял одну и своих склянок и показал ее Беатрис:
— Этот экстракт получен из соков красного сандала, иначе — красного бразильского дерева. Он обладает превосходными заживляющими качествами. Мы, европейцы, ценим прежде всего древесину красного сандала, но, оказывается, индейские знахари с незапамятных времен используют его для лечения. Я могу написать для вас рецептуру, сеньорита Беатрис.
— Сестра Маргарита будет очень вам признательна, сеньор Рамиро!
— Я всегда рад помочь, — пожилой врач открыл бутылочку и плеснул на кусок корпии ароматной густой субстанции темно-красного цвета, затем приступил к обработке раны.
Дыхание де Эпиносы стало прерывистым, однако больше ничем другим он не выдал своих страданий.
Страница 8 из 56
