Фандом: Капитан Блад. Постканон, 1689-1696 гг. Продолжение «Пути домой». Что было дальше с доном Мигелем? Мелодрама, романс.
Добавить в моё избранное
195 мин, 10 сек 9862
— Когда же ты успела? Попалась птичка в силки».
«И большего безрассудства трудно представить» — в кои-то веки согласилась девушка.
— Вы чем-то огорчены, сеньорита Беатрис?
— С чего ты взяла, Лусия?
— Да просто вы уже в третий раз рвете нитку…
— В самом деле, — Беатрис через силу улыбнулась и отложила вышивку.
— Сеньор Франциско сказал, что дон Мигель вне опасности, — служанка проницательно смотрела на нее.
— Я не переживаю из-за дона Мигеля, ну, то есть переживаю — как и за всех недужных… Я просто немного устала.
Беатрис вскочила и быстро подошла к окну.
— Сеньорита Беатрис, — лукаво протянула Лусия.
«Нет, я совершенно потеряла голову! Еще немного, и о любовных страданиях Беатрис Сантана будут говорить на рыночной площади! Или слагать серенады. Тем более, что предмет моих воздыханий смеется надо мной, даже стоя на краю могилы. Хотя нет, я и сама думаю, что он выживет. И слава Всевышнему… Нужно немедленно все это прекратить. Ну почему же его насмешки так задевают меня?!»
— Сеньорита Беатрис, ну на меня-то вы можете положиться!
— Положиться — в чем, Лусия? Отправить с тобой записку с просьбой о свидании, как делают некоторые девушки и даже замужние женщины? — с горечью сказала Беатрис. — Будь дон Мигель в добром здравии, едва ли он вспомнил бы о моем существовании и тем более — откликнулся на эту просьбу. Даже если я была достаточно безумна, чтобы пойти на такое.
— Все дело в женщине, — вдруг уверенно заявила служанка.
— Что ты несешь! — в голосе сеньориты Сантана прорезался гнев.
— Я расскажу вам… только не сердитесь, пожалуйста! Вы помните его слугу, Хосе? Так вот, он славный парень и очень обходительный… — Лусия мечтательно улыбнулась, но тут же спохватилась: — Ну да речь не о нем, — она заговорила совсем тихо и Беатрис наклонилась к ней: — В прошлый раз на галеоне дона Мигеля была женщина… То ли гостья, то ли… ну, я не знаю. Дон Мигель спас ее с разбившегося корабля. Хосе не то, чтобы болтун, но однажды я шла в скобяную лавку и встретила его на улице, он был такой растерянный… Оказывается, сеньор де Эспиноса велел купить женское платье, а бедолага не знал, куда пойти и что выбрать. Я помогла ему, ну и вытянула из него про эту гостью… Странно, сейчас-то он и носа не кажет… — расстроенно закончила она.
— Да, все дело в женщине, Лусия, — не скрывая грусти, отозвалась сеньорита Сантана, представив, что всего пару недель назад дон Мигель, возможно, сжимал свою возлюбленную в объятиях. — И ничего не изменить…
— Сеньорита Беатрис, я, конечно, девушка темная и не прочитала ни одного из тех романов, что лежат вон там, на столе, и не знаю, как это бывает у благородных господ, — заговорщически прошептала Лусия, — но сейчас-то той доньи нет. Бог весть, где она. А вы здесь, рядом с ним…
— Как раз у благородных господ и бывает, что чем дальше их идеал, тем сильнее они поклоняются ему…
— Э, идеал… разве с ним тепло, с идеалом-то?
— Будет, Лусия, придержи-ка язык, — строго ответила Беатрис.
— Молчу, молчу. Но… простите, что суюсь не в свое дело, да только я сколько вас знаю, вы всегда такая веселая были, ласковая ко всем. Вот такой и оставайтесь.
«И в самом деле… Я полюбила безответно, но разве само чувство не стоит того, чтобы изведать его? Ну что же, дон Мигель де Эспиноса, как бы вы не насмехались и не язвили, в ближайшие дни вам не избежать моего общества… А я? Я буду просто радоваться жизни». День прошел, не принеся больше никаких новостей, а следующим утром Беатрис появилась в комнате раненого, окутанная облаком свежести и цветочными ароматам. В руках у нее была толстая книга. Дон Мигель был в сознании, и девушка дружелюбно поприветствовала его и сеньора Рамиро. Ей показалось, что в сумрачных глазах де Эспиносы мелькнуло удивление.
— Прекрасное утро, сеньорита Беатрис, — улыбнулся своей помощнице Рамиро.
— О, да, сеньор Рамиро. Что нового?
— Все идет хорошо. Вы же знаете что делать? Я оставлю вас ненадолго, на галеонах есть и другие раненые, я должен проведать их.
Врач ушел, а Беатрис, все время ловящей на себе непроницаемый взгляд дона Мигеля, пришлось-таки преодолеть миг нерешительности. Она глубоко вздохнула и сказала как ни в чем не бывало:
— Я рада, что вы поправляетесь, дон Мигель. И вам наверняка не терпится вернуться к вашей обычной жизни.
— Не могу… не согласиться с вами, сеньорита Сантана… — медленно произнес он. — Я и так доставил порядочно… хлопот. В том числе вам.
— О, мне это совсем не тяжело! — вырвалось у Беатрис.
Де Эспиноса с сомнением посмотрел на нее:
— А вам что за радость возиться с полумертвым сеньором, вдвое старше вас?
— Ну во-первых, вы вовсе не полумертвый и не старый… — начала Беатрис и замолкла, увидев, как брови раненого поползли вверх.
«И большего безрассудства трудно представить» — в кои-то веки согласилась девушка.
— Вы чем-то огорчены, сеньорита Беатрис?
— С чего ты взяла, Лусия?
— Да просто вы уже в третий раз рвете нитку…
— В самом деле, — Беатрис через силу улыбнулась и отложила вышивку.
— Сеньор Франциско сказал, что дон Мигель вне опасности, — служанка проницательно смотрела на нее.
— Я не переживаю из-за дона Мигеля, ну, то есть переживаю — как и за всех недужных… Я просто немного устала.
Беатрис вскочила и быстро подошла к окну.
— Сеньорита Беатрис, — лукаво протянула Лусия.
«Нет, я совершенно потеряла голову! Еще немного, и о любовных страданиях Беатрис Сантана будут говорить на рыночной площади! Или слагать серенады. Тем более, что предмет моих воздыханий смеется надо мной, даже стоя на краю могилы. Хотя нет, я и сама думаю, что он выживет. И слава Всевышнему… Нужно немедленно все это прекратить. Ну почему же его насмешки так задевают меня?!»
— Сеньорита Беатрис, ну на меня-то вы можете положиться!
— Положиться — в чем, Лусия? Отправить с тобой записку с просьбой о свидании, как делают некоторые девушки и даже замужние женщины? — с горечью сказала Беатрис. — Будь дон Мигель в добром здравии, едва ли он вспомнил бы о моем существовании и тем более — откликнулся на эту просьбу. Даже если я была достаточно безумна, чтобы пойти на такое.
— Все дело в женщине, — вдруг уверенно заявила служанка.
— Что ты несешь! — в голосе сеньориты Сантана прорезался гнев.
— Я расскажу вам… только не сердитесь, пожалуйста! Вы помните его слугу, Хосе? Так вот, он славный парень и очень обходительный… — Лусия мечтательно улыбнулась, но тут же спохватилась: — Ну да речь не о нем, — она заговорила совсем тихо и Беатрис наклонилась к ней: — В прошлый раз на галеоне дона Мигеля была женщина… То ли гостья, то ли… ну, я не знаю. Дон Мигель спас ее с разбившегося корабля. Хосе не то, чтобы болтун, но однажды я шла в скобяную лавку и встретила его на улице, он был такой растерянный… Оказывается, сеньор де Эспиноса велел купить женское платье, а бедолага не знал, куда пойти и что выбрать. Я помогла ему, ну и вытянула из него про эту гостью… Странно, сейчас-то он и носа не кажет… — расстроенно закончила она.
— Да, все дело в женщине, Лусия, — не скрывая грусти, отозвалась сеньорита Сантана, представив, что всего пару недель назад дон Мигель, возможно, сжимал свою возлюбленную в объятиях. — И ничего не изменить…
— Сеньорита Беатрис, я, конечно, девушка темная и не прочитала ни одного из тех романов, что лежат вон там, на столе, и не знаю, как это бывает у благородных господ, — заговорщически прошептала Лусия, — но сейчас-то той доньи нет. Бог весть, где она. А вы здесь, рядом с ним…
— Как раз у благородных господ и бывает, что чем дальше их идеал, тем сильнее они поклоняются ему…
— Э, идеал… разве с ним тепло, с идеалом-то?
— Будет, Лусия, придержи-ка язык, — строго ответила Беатрис.
— Молчу, молчу. Но… простите, что суюсь не в свое дело, да только я сколько вас знаю, вы всегда такая веселая были, ласковая ко всем. Вот такой и оставайтесь.
«И в самом деле… Я полюбила безответно, но разве само чувство не стоит того, чтобы изведать его? Ну что же, дон Мигель де Эспиноса, как бы вы не насмехались и не язвили, в ближайшие дни вам не избежать моего общества… А я? Я буду просто радоваться жизни». День прошел, не принеся больше никаких новостей, а следующим утром Беатрис появилась в комнате раненого, окутанная облаком свежести и цветочными ароматам. В руках у нее была толстая книга. Дон Мигель был в сознании, и девушка дружелюбно поприветствовала его и сеньора Рамиро. Ей показалось, что в сумрачных глазах де Эспиносы мелькнуло удивление.
— Прекрасное утро, сеньорита Беатрис, — улыбнулся своей помощнице Рамиро.
— О, да, сеньор Рамиро. Что нового?
— Все идет хорошо. Вы же знаете что делать? Я оставлю вас ненадолго, на галеонах есть и другие раненые, я должен проведать их.
Врач ушел, а Беатрис, все время ловящей на себе непроницаемый взгляд дона Мигеля, пришлось-таки преодолеть миг нерешительности. Она глубоко вздохнула и сказала как ни в чем не бывало:
— Я рада, что вы поправляетесь, дон Мигель. И вам наверняка не терпится вернуться к вашей обычной жизни.
— Не могу… не согласиться с вами, сеньорита Сантана… — медленно произнес он. — Я и так доставил порядочно… хлопот. В том числе вам.
— О, мне это совсем не тяжело! — вырвалось у Беатрис.
Де Эспиноса с сомнением посмотрел на нее:
— А вам что за радость возиться с полумертвым сеньором, вдвое старше вас?
— Ну во-первых, вы вовсе не полумертвый и не старый… — начала Беатрис и замолкла, увидев, как брови раненого поползли вверх.
Страница 7 из 56
