Amantes — amentes

Дю Талон никогда не считал себя трусом. У него было два оружия — острый клинок и острый язык, причём он пускал в ход первое чаще, чем следовало бы, и сдерживал второе реже, чем одобрялось большинством. Его наставником был Салазар Слизерин, но, вопреки всеобщему заблуждению, слизеринцам тоже присуща храбрость. С горечью дю Талон размышлял, как однажды волшебники забудут, что отвага приносит куда больше пользы, если сочетается с благоразумием, и воспитанники Салазара превратятся для Хогвартса в охочих до наживы хитрецов. Однажды Распределяющая Шляпа шепнула ему, что благородное происхождение, умение ловко держать меч и не давать спуску обидчикам придутся ко двору в Гриффиндоре, но юный Робер не для того прибыл с континента, чтобы размахивать мечом. Он жаждал новых знаний и признания, мечтал о другом обществе, где не будет ни оборванных крестьян, мрущих от голода и чахотки, ни напыщенных соседей, грызущих друг другу глотки за каждый клочок земли. В тот момент будущее казалось волнительным, кристально ясным — и Робер выбрал Слизерин. Годы спустя Салазар словно ненароком обмолвился, что Шляпа впервые предложила кому-то выбор, и дю Талон жил со счастливой убеждённостью, что он — особенный.

Ничто не длится вечно, а вера в собственные силы — особенно. В сорок пять дю Талон встретил Елену Равенкло и три года добивался согласия её матери на их помолвку. Никто не знал отца Елены, но заострённые черты лица, врождённая стать и властность натуры позволяли сделать определённые выводы. В один из дней в окно постучала неприметная сова с запиской. На пергаменте до боли знакомым паучьим почерком были начертаны всего два слова — «Ровена согласна». Однако выяснилось, что заполучить согласие на брак с неприступной красавицей и заполучить её саму — две абсолютно разные вещи. Елена отказывала снова и снова, Ровена, поглощённая собственными изобретениями, ничуть не помогала незадачливому кавалеру, а во взгляде Слизерина ожидание постепенно уступило место сочувствию. Дю Талон, к тому моменту уже получивший титул барона и одолевший полдюжины оборотней, был готов к любым испытаниям, но не к тому, чтобы стать предметом насмешек. Он уступил. В конце концов, Елена не проявила интереса ни к кому из своих поклонников, и, возможно, однажды, когда ей наскучит собственное отражение в зеркале, она начнёт озираться в поисках подходящей компании. Барон не выносил ожидание, но любовь нередко превращает людей в тех, кем они не являются. Ждать пришлось долго — Елену заботила не только красота, но и библиотека Хогвартса, которая стараниями Основателей и их учеников разрасталась с каждым годом. Поговаривали, будто Елена не уступает матери в своей тяге к знаниям и после смерти Ровены возглавит её факультет. Барон наблюдал за ней со стороны и был уверен, что всё это не более чем досужий вымысел.

Оказаться правым приятно, но только не в тот момент, когда твоя возлюбленная бесследно исчезает.

— Отправилась путешествовать, — процедил Салазар, не поднимая головы от записей. — Полагаю, ей пойдёт на пользу смена мест.

Стол в его апартаментах был усеян клочками пергамента, а в камине скопилось подозрительно много золы.

— Нам нужно больше домовиков, — раздражённо продолжил Слизерин, заметив взгляд дю Талона. — В Уэльсе есть несколько чистокровных семей, оставшихся без наследников. Четверо детей — сплошные сквибы. Я договорился: они подпишут завещание в пользу Хогвартса. Кто-то должен чистить камины, застилать кровати и печь хлеб!

— Сэр, если позволите, я бы хотел узнать, куда отправилась леди Елена.

— Я не знаю, — Салазар принялся перебирать бумаги, какие-то записи о курицах и жабах. Наконец он дошёл до сделанного углём рисунка клыкастой змеи и вздохнул. — Поверьте, дю Талон, я помог бы вам, если бы сам не был в неведении. Елена Равенкло — загадочная юная леди, но её загадочность достигает того предела, когда подобное свойство перестаёт идти женщине на пользу. О, посмотрите-ка, дю Талон!

Робер повернулся и увидел серебристого полупрозрачного ворона. По-видимому, птица прошла сквозь дверь и теперь нерешительно переминалась возле умывальника, поглядывая в сторону барона.

— Что это было? — спросил он, когда диковинное создание растаяло в воздухе.

— Патронус, — Слизерин грустно улыбнулся. — Древнегреческие чары, которые считаются давно утерянными. Леди Ровена несколько лет трудилась, чтобы их воссоздать. Судя по всему, она отправила его за вами. Если удастся сделать их более устойчивыми, начнём обучать им студентов. Вероятно, со второго курса.

— Вы полагаете, чары, которые леди Ровена освоила только сейчас, смогут осилить двенадцатилетние юнцы?

Слизерин рассеянно кивнул.

— Нельзя недооценивать молодость, дю Талон. Спросите леди Ровену о Патронусе, если хотите. Я знаю лишь то, что в основе чар лежат приятные воспоминания. Нечто яркое, волнительное, запомнившееся. Видите ли, в двенадцать мир кажется куда более счастливым местом, чем, скажем, в пятьдесят.