Amantes — amentes

Или в сто. Парадокс, верно?

Ровена Равенкло — воспетая при жизни женщина редкого ума — внушала дю Талону не столько уважение, сколько благоговейный ужас. Тонкость черт сочеталась в ней с пронзительным взглядом, спокойная уверенность в себе — с редкой гордыней. Она шествовала по жизни с таинственной улыбкой, позволяя каждому, кто хоть раз перемолвился с ней словом, чувствовать себя избранным.

Рядом с Ровеной Равенкло дю Талон ощущал себя мальчишкой. Встречаясь с ней взглядом, он словно возвращался во времена ученичества и, как прежде забывал сложные руны, забывал слова.

Впрочем, в этот раз всё было иначе. Ровена, закутавшись в шаль, сидела возле потухшего камина. Она отрывисто кивнула в знак приветствия и, прежде чем Робер успел открыть рот, спросила:

— Барон, что вам известно о побеге моей дочери?

Дю Талон, опешив, уставился на Основательницу.

— Миледи, я не знал, что это побег. Все говорят, леди Елена отправилась путешествовать.

Ровена смутилась.

— Прошу прощения. С моей стороны было грубо начинать разговор с вопроса, — она помрачнела. — Я была уверена, что Елена придёт к вам. Признаться, я даже подозревала, что она сбежала с вами.

— Как видите, нет, миледи.

— Жаль. С вами я была бы уверена… — она осеклась. — Теперь это не имеет значения.

Ровена замолчала, и в этом молчании дю Талону почудилось нечто зловещее.

— Миледи, вы уверены, что леди Елена сбежала?

— Да. У меня есть доказательство, — привычным жестом она набросила Квиетус. — Барон, мне жаль, что я не смогла вам помочь. Вы были безукоризненно вежливы в своих ухаживаниях и проявили терпение, достойное вашего факультета. Я прошу прощения, что не оказала должного содействия, когда вы нуждались в нём, — Ровена замолчала, взгляд её увлажнился, и Робер понял, что произойдёт дальше.

— Умоляю вас, — в глубине синих глаз мелькнуло то, что при желании можно было бы назвать страхом, — верните её. Верните мою дочь и то, что она… забрала с собой. Я больна. Об этом никто не знает — и не должен узнать, пока болезнь не станет очевидной. У меня не хватит сил на поиски, и я обращаюсь к вам, потому что вы никогда не причините ей вреда. Я надеялась, что она вернётся, но теперь… Барон, я буду в долгу перед вами.

Дю Талон рассеянно подумал, что, должно быть, Ровена Равенкло впервые в жизни кого-то о чём-то просила.

— Миледи, вы хотите, чтобы я отправился за Еленой?

— Да.

— Хорошо.

Казалось, Ровена в один миг лишилась остатков хладнокровия. Бледная, растерянная, неловко устроившаяся в грубом кресле женщина имела мало общего с легендарной Основательницей.

— Хорошо? — переспросила она. — Барон, вы даже не знаете, где она.

— Разве это мешает мне её найти?

Ровена смерила его внимательным взглядом.

— Вот оно что. Студент, которому предложила выбор Распределяющая Шляпа. Это были вы.

— Да, миледи.

— Вы поступили мудро, барон, — заметила Ровена. — Слизерин остудил ваш пыл, хотя, насколько мне известно, даже ваш наставник не смог окончательно побороть вашу горячность.

Робер помрачнел.

— Я не сказала, что это плохо, — добавила Ровена в наступившей тишине. — Именно склонность к риску и тяга ко всему неизведанному пробудили в вас чувства к моей дочери. И теперь, в час беды, мне есть на кого положиться.

Дю Талон поклонился.

— Есть ли что-то, что мне стоит знать, прежде чем я отправлюсь в путь?

— Да, — Ровена посуровела. — Моя дочь сбежала, взяв то, что ей не принадлежит. Она… — Основательница запнулась и тихо закончила: — Она украла мою диадему.

Робер замер. Диадема Равенкло была своего рода символом факультета, не говоря уже о том, какой силой она обладала.

— Разумеется, другие Основатели ничего не знают, — неохотно продолжила Ровена. — Я надеюсь, вам удастся найти мою дочь, а она к этому времени не потеряет бесценный артефакт, на создание которого я потратила почти половину жизни.

— Я сделаю всё, что в моих силах, миледи. Никто не узнает о случившемся, я даю вам слово дворянина. И слово слизеринца.

— Я не сомневаюсь в вас, барон. Возьмите с собой вот это, — она протянула крупный перстень чернёного серебра. — Это портал до континента. Прикоснитесь к нему палочкой, и он сработает. Не исключено, что моя дочь уже в Бретани, так не теряйте же времени. Если вы найдёте её… клянусь, она станет вашей женой, хочет того или нет!

Дю Талон принял перстень, поклонился и направился к выходу. Только покинув башню, он понял, что не давало ему покоя.

Обвиняя или умоляя, Ровена Равенкло ни разу не назвала Елену по имени. Барону было не по себе.

В Бретани дю Талон купил крепкого гнедого скакуна и неприметный плащ. Скучному страннику люди доверяли больше, чем знакомому феодалу или тем более волшебнику.