Фандом: Гарри Поттер. О побеге Елены, просьбе Ровены, погоне Барона и других неприятностях.
Добавить в моё избранное
19 мин, 47 сек 3598
Расспросы не дали результата. Чары поиска — тоже. Барон в очередной раз подумал, как мало известно о магии: поисковое заклинание можно было бы усовершенствовать, чтобы оно распространялось не на сотню миль, а на куда большее расстояние. Такие чары стали бы куда более полезным приобретением для магического мира, чем, скажем, Зелье болтливости — результат неудачного эксперимента Годрика Гриффиндора. Сам изобретатель считал своё открытие забавным и называл Болтушкой, Салазар Слизерин находил его занятным, а леди Хельга — полезным. Леди Ровена такие мелочи попросту не удостаивала внимания. По мнению дю Талона, из всех Основателей только Хельга Хаффлпафф обладала должным терпением и старанием, чтобы превратить простые, но недолговечные чары в стойкое заклинание, но её занимали травы и зелья, трансфигурация живого в неживое и наоборот. Ровена Равенкло обладала живым, но беспокойным умом, который не позволял ей сосредоточиться на одном занятии. Долгая работа утомляла её, и хмурая Основательница вышагивала по коридорам замка с таким видом, словно потеряла смысл жизни.
Прямо сейчас хорошие Чары поиска были бы неоценимы, но приходилось довольствоваться рыночными сплетнями и рассказами несносных кумушек, заправляющих трактирами.
— Молодая, темноволосая, в бархатных одеждах? Нет, не видел, сэр.
— Молодая, темноволосая, крестьянка? Ох, милорд, выбирайте любую! Здешние дев… Простите… Простите, милорд!
— Давеча одна юная особа искала, с кем бы уехать из Франции, — осторожно произнёс болезненного вида мужчина с жидкими седыми волосами. Лицо его раскраснелось от выпитого за вечер, во рту не хватало половины зубов. — Если вам угодно… — он замолчал и уставился на дю Талона заискивающе и жадно.
На стол упало несколько монет.
— Дом возле церкви, сэр. Спросите Джонатана Грина.
Джонатан Грин оказался молодецкого вида кузнецом. За последние шесть лет он успел повоевать за двух маггловских королей и собирался воевать за третьего. Смотрел он прямо, но оценивающе, в глазах плясали черти, и Робер решил, что, будь в Джонатане хоть капля волшебной крови, Шляпу ожидало бы несколько нелёгких минут.
— Леди не назвала своего имени, но у неё были деньги. И да, сэр, она была красивая, очень красивая! В плаще… да, кажется, в тёмном, но он был дорогой, я сразу понял, что дама знатная, никто здесь не может купить такой плащ! Да у торговцев и нет таких. Она сказала, ей нужно пересечь Империю.
— Империю?
— Да, сэр. Если эта леди преступница, надо сказать…
— Нет. И если ты хотя бы…
— Ни в коем случае, сэр.
— С кем она уехала?
— С семьёй Хромого Барри, сэр. Они торгуют полотном. Здешняя ярмарка закончится со дня на день, он уехал пораньше. Хочет быть первым в Эдингене, не иначе. Вы можете нагнать их, сэр, двигаться с поклажей нелегко.
— Когда они уехали?
— Позавчера, сэр. После полудня.
— Возьми, — дю Талон протянул монету. — И никому ни слова. Иначе…
— Ни в коем случае, сэр.
Джонатан Грин барону понравился.
Никто не знал, какой дорогой поедет Хромой Барри, и дю Талон направился сразу в Эдинген. Едва ли Елена знала, что он преследовал её, значит, она будет вести себя как маггла и держаться поближе к торговцам. Сам барон презирал кочующую братию — то ли за угодливость, то ли за умение выживать, то ли за их промысел. Порой ему казалось, что, будь они волшебниками, оказались бы на Слизерине — эта мысль пугала и вызывала отвращение.
Эдинген — крошечное селение, лежащее в блёкло-зелёной долине, — встретило дю Талона проливным дождём, первым за неделю пути. Он отстегнул промокший воротник, завернул в него броские перстни, надвинул капюшон и направился к ближайшему постоялому двору. Словоохотливый хозяин рассказал, что никто из торговцев ещё не прибыл, а ярмарка начинается только через два дня. Дю Талон молча поел, заплатил за комнатушку под самой крышей и уснул под стук тяжёлых капель.
Хромой Барри прибыл три дня спустя. Барон из-за угла наблюдал, как пёстрое семейство выбирается из повозки. Последней вышла высокая женщина в забрызганном плаще. Низко склонив голову, она что-то сказала жене торговца и быстрым шагом пошла прочь от площади. Дю Талон медленно двинулся следом — эту походку он знал, пожалуй, слишком хорошо. Елена пару раз оглянулась, скользнула по нему равнодушным взглядом и продолжила путь. Она остановилась возле полуразвалившегося дома и постучала четыре раза подряд. Дверь приоткрылась — Елену впустили. Барон свернул в грязный переулок, убедился, что все окна заколочены и ему не выльют помои на голову, подобрал обуглившуюся деревянную чурку и приготовился ждать. Ждать пришлось долго. Он изрядно промёрз, когда дверь снова распахнулась. Из дома вышел паренёк лет двенадцати — щуплый, с цыплячьей шеей. Шедшая рядом Елена поминутно оглядывалась, и подступившие сумерки оказались дю Талону на руку.
Прямо сейчас хорошие Чары поиска были бы неоценимы, но приходилось довольствоваться рыночными сплетнями и рассказами несносных кумушек, заправляющих трактирами.
— Молодая, темноволосая, в бархатных одеждах? Нет, не видел, сэр.
— Молодая, темноволосая, крестьянка? Ох, милорд, выбирайте любую! Здешние дев… Простите… Простите, милорд!
— Давеча одна юная особа искала, с кем бы уехать из Франции, — осторожно произнёс болезненного вида мужчина с жидкими седыми волосами. Лицо его раскраснелось от выпитого за вечер, во рту не хватало половины зубов. — Если вам угодно… — он замолчал и уставился на дю Талона заискивающе и жадно.
На стол упало несколько монет.
— Дом возле церкви, сэр. Спросите Джонатана Грина.
Джонатан Грин оказался молодецкого вида кузнецом. За последние шесть лет он успел повоевать за двух маггловских королей и собирался воевать за третьего. Смотрел он прямо, но оценивающе, в глазах плясали черти, и Робер решил, что, будь в Джонатане хоть капля волшебной крови, Шляпу ожидало бы несколько нелёгких минут.
— Леди не назвала своего имени, но у неё были деньги. И да, сэр, она была красивая, очень красивая! В плаще… да, кажется, в тёмном, но он был дорогой, я сразу понял, что дама знатная, никто здесь не может купить такой плащ! Да у торговцев и нет таких. Она сказала, ей нужно пересечь Империю.
— Империю?
— Да, сэр. Если эта леди преступница, надо сказать…
— Нет. И если ты хотя бы…
— Ни в коем случае, сэр.
— С кем она уехала?
— С семьёй Хромого Барри, сэр. Они торгуют полотном. Здешняя ярмарка закончится со дня на день, он уехал пораньше. Хочет быть первым в Эдингене, не иначе. Вы можете нагнать их, сэр, двигаться с поклажей нелегко.
— Когда они уехали?
— Позавчера, сэр. После полудня.
— Возьми, — дю Талон протянул монету. — И никому ни слова. Иначе…
— Ни в коем случае, сэр.
Джонатан Грин барону понравился.
Никто не знал, какой дорогой поедет Хромой Барри, и дю Талон направился сразу в Эдинген. Едва ли Елена знала, что он преследовал её, значит, она будет вести себя как маггла и держаться поближе к торговцам. Сам барон презирал кочующую братию — то ли за угодливость, то ли за умение выживать, то ли за их промысел. Порой ему казалось, что, будь они волшебниками, оказались бы на Слизерине — эта мысль пугала и вызывала отвращение.
Эдинген — крошечное селение, лежащее в блёкло-зелёной долине, — встретило дю Талона проливным дождём, первым за неделю пути. Он отстегнул промокший воротник, завернул в него броские перстни, надвинул капюшон и направился к ближайшему постоялому двору. Словоохотливый хозяин рассказал, что никто из торговцев ещё не прибыл, а ярмарка начинается только через два дня. Дю Талон молча поел, заплатил за комнатушку под самой крышей и уснул под стук тяжёлых капель.
Хромой Барри прибыл три дня спустя. Барон из-за угла наблюдал, как пёстрое семейство выбирается из повозки. Последней вышла высокая женщина в забрызганном плаще. Низко склонив голову, она что-то сказала жене торговца и быстрым шагом пошла прочь от площади. Дю Талон медленно двинулся следом — эту походку он знал, пожалуй, слишком хорошо. Елена пару раз оглянулась, скользнула по нему равнодушным взглядом и продолжила путь. Она остановилась возле полуразвалившегося дома и постучала четыре раза подряд. Дверь приоткрылась — Елену впустили. Барон свернул в грязный переулок, убедился, что все окна заколочены и ему не выльют помои на голову, подобрал обуглившуюся деревянную чурку и приготовился ждать. Ждать пришлось долго. Он изрядно промёрз, когда дверь снова распахнулась. Из дома вышел паренёк лет двенадцати — щуплый, с цыплячьей шеей. Шедшая рядом Елена поминутно оглядывалась, и подступившие сумерки оказались дю Талону на руку.
Страница 3 из 6
