Лето, когда мы стали взрослыми

1. Мои желания

После поцелуя (ну, я называю это «поцелуй») с Ксенофилиусом Лавгудом я вернулся в Нору другим человеком. Вроде бы состоящим из тех же молекул, из тех же веснушек, рыжих волос и непрекращающегося желания удивлять и поражать всех. Но внутри меня поселился взрослый, который смотрел на это всё немного по-другому.

Впрочем, сначала он не смотрел. Просто он, этот взрослый, уперся взглядом в ширинку Джорджа и ни о чем другом уже думать не мог.

Это интересно и немного страшно, когда ты уже вроде бы не ты. Ещё несколько часов назад штаны Джорджа были для меня просто штанами, старой тряпкой, которую до этого носили три старших брата. А теперь этот нехитрый предмет одежды поглотил всё моё внимание. И, самое обидное, что не в штанах, собственно, дело. Но они снились мне следующие три дня, являлись в мои сны незваными, но желанными кошмарами: слегка шершавая ткань, вжикающая молния. Я дрожащими руками расстегивал бесконечные пуговицы в тщетном желании увидеть своего брата абсолютно голым.

Конечно, это неправильно. Хотеть другого мужчину, собственного брата, более того, близнеца — это уже трижды неправильно. Но разве в каждом правиле не существуют исключения? И разве я просто хочу его? Да я готов отдать за него жизнь, если представится такая счастливая возможность. Я люблю его, всегда любил. Эта любовь родилась вместе со мною и умрет вместе со мною.

Дело не в капризах и не в моих желаниях. Джордж будет моим во всех смыслах. И никаких Анджелин, ни впереди, ни сзади, ни сбоку по курсу. Я хочу завоевать его раз и навсегда. Я сломаю мозги, но придумаю «оригинальное стратегическое решение».

«Оригинальным стратегическим решением» мистер Биннс называл любой случай, когда тупоголовым оркам случалось пораскинуть мозгами и устроить засаду на вооруженных с ног до головы гномов. Я тоже не хотел озадачиваться придумыванием слишком уж хитроумного плана. Столкновение с вертолетом и поджог«Норы» я отмел сразу как слишком рискованные. К тому же в этих происшествиях могут быть замешаны третьи лица.

А мне надо было, чтобы Джордж, осознав возможную потерю меня родного, и такого привычного, понял, что жить без меня не может и не хочет, и ради меня готов на всё. Даже снять перед моим носом штаны и засунуть свой член мне в рот. На этой фантазии мои мозги стопорятся, и я с тихим вздохом запускаю руку под одеяло.

Мне наплевать, что Джордж спит рядом, на соседней кровати. Пусть проснется и скажет, чем конкретно он недоволен. Тем, что у его брата есть член? Или тем, что у члена имеются специфические потребности? Может, у его члена таких потребностей нет? А может, всё-таки его член тоже нуждается во внимании? Я готов уделить его члену столько внимания, сколько потребуется. И даже больше.

Но мы с Джорджем в ссоре. Из-за Анджелины, которой вздумалось поцеловать меня. Джордж обиделся.

И даже если он проснется, разбуженный моей вознёй под одеялом, то вряд ли что-то скажет. Мы не разговариваем. Уже пятый день.

А если он влюблен в Анжелину? И ревнует. Ужас! В эти пять дней я познал ад.

Той ночью мне в голову пришла гениальная идея. Чтобы соблазнить брата, для начала с ним нужно помириться. Утром я предпринял шаги по осуществлению этого намерения. Конечно, не хотелось впутывать посторонних в это дело. Но ведь родную сестру не назовешь посторонней? Я попросил Джинни отдать Джорджу письмо, которое я написал на обратной стороне неудачного эссе по трансфигурации. А что мне оставалось делать? Этот упертый параноик игнорировал меня. Оставалось надеяться, что сестру он к Мордреду и Моргане не пошлёт.

За доставку записки Джинни потребовала с меня двадцать кнаттов. Молодец, сестренка. Заранее сочувствую тому парню, которому ты достанешься. Бедный Гарри Поттер! Содержание записки было таким: «Дорогой Джордж! Давай помиримся, чтобы всё было, как раньше. Анджелина мне совсем не нравится. Я поцеловал её на спор. Больше не буду. Честное слово!»

Про спор это я просто так добавил. Для интриги.

Минут через десять Джинни принесла эссе по трансфигурации обратно. Под моей запиской было приписано: «А на что спорили?» Я аж запищал от восторга. Джордж ответил мне! Я быстренько накарябал:«На галлеон»

Джинни потребовала за доставку записки ещё двадцать кнаттов. Поторговавшись, мы сошлись на тринадцати. Всё-таки от сарая до чердака добираться всего три минуты. Джинни вернулась довольно быстро. Джордж приписал всего одно слово: «Выиграл?»

Ответ я понёс на чердак сам. Во-первых, на пергаменте не осталось места. А во-вторых, наш почтальон уже накопил на карликового пушистика и потерял к деньгам интерес. Я распахнул дверь на чердак и громко сказал:

— Я проиграл, Джордж. И гораздо больше, чем галлеон.

Джордж поднял голову от журнала, который читал, и посмотрел на меня каким-то странным, незнакомым мне взглядом. Но ничего мне не ответил. Наше молчание затягивалось.