Фандом: Гарри Поттер. Зло всегда найдет дорогу.
Добавить в моё избранное
9 мин, 14 сек 17706
… Солнце подмигивало краешком диска, готовясь окончательно и с концами нырнуть в целое камышовое море, расстилающееся до горизонта, на запад от холма, на котором возвышалась Нора. Где-то внизу, у «берега» этого«моря» горел костер, разведенный очень дальним родственником со стороны отца, из другой страны, со странными именем и фамилией. Рон запомнил только фамилию — Варовски, что ли. Вокруг костра толпились маги и оттуда доносились нестройно поющие голоса. Рон улавливал лишь отдельные слова. Что-то вроде«ворон» и«темный».
Выше по склону белели пятна — от столов и спящих гостей — приметы чуть ли не всебританской и даже немного всемирной (поскольку среди волшебников мелькали лица совсем непонятно какого происхождения и непонятно как здесь оказавшиеся) свадьбы. Свадьбы британского Мессии Гарри, Мерлин бы его забрал, Поттера с его долголетней пассией Джинни — его, Рона, младшей сестрой.
— Гермиона-а-а! — набрав воздуха в легкие, проорал Рон.
— Да не ори ты так, — Гермиона вынырнула откуда-то сзади. Рон засмотрелся на нее: простое белое платье без пояса, оставляющее голыми руки и плечи, чудесно контрастировало с шоколадного цвета кожей. И она чем-то пахла — нос Рона учуял то ли полынь, то ли абсент.
— Слушай. Сколько можно ломаться и строить из себя не пойми что? Только один поцелуй и все? За столько времени? Может, трахнемся уже?
Гермиона вздохнула. Посмотрела куда-то в сторону. И Рону показалось (ведь показалось, да?), что она прошептала что-то вроде «надоел».
— Пойдём.
— Ах ты, моя шоколадка!
Рон резко подхватил девушку, издавшую возмущенный возглас, на руки. Чтобы тут же охнуть: полторы сотни фунтов для человека, который уже и не помнил, когда последний раз применял грубую физическую силу вместо магии, оказались тяжелой ношей.
— Мерлиновы сиськи!
— Поставь меня на землю. Немедленно, — голосом Гермионы можно было заморозить воздух.
Под оханье и кряхтение Рона, потирающего спину, они неспешно двинулись к главному входу полностью обновленной Норы — большого красивого здания из красного кирпича, украшенного элегантной лепниной и сверкающего в лучах уходящего солнца широкими окнами. Недоразумение, выглядевшее, как инфернал, слепленный из частей разных домов, осталось в прошлом.
Пройдя сквозь холл, залитый веселым желтеньким светом, стены которого были обшиты темно-красными деревянными панелями, поднялись по винтовой лестнице на третий этаж. Рон толкнул дверь, огляделся: просторная двуспальная кровать, широкое окно напротив двери, красивые темно-красные шторы. Взгляд зацепился за подоконник: с одной стороны окна он был полностью утоплен в стену, а с другой — выступал, как и положено. Махнув рукой на увиденное, Рон поспешил к кровати, увлекая за собой девушку. Та внезапно отдернула руку. Он хмыкнул, и плюхнулся, как был, на широкую кровать.
— Просто прелесть.
Гермиона замерла у окна, потирая рукой затылок — Рон это видел краем глаза.
— Моя прелесссть…
Услышав совсем нехарактерную для Гермионы манеру говорить, вскинул голову.
А Гермиона нежно гладила ныне свою, а когда-то бывшую собственностью Беллатрикс, палочку.
— Что такое?
Гермиона резко развернулась — и конечности Рона оказались окрученными верёвками.
— Ты что дела-а-а!
Одежда внезапно превратилась в лохмотья под Режущими заклинаниями. А затем тело взорвалось болью, и всю Нору огласил крик Рона. Снизу захлопали двери, кто-то забегал.
— Миленький предатель крови, — Гермиона, казалось, не размыкала губ, словно окутанная странной тенью, от чего ярко-белая ткань платья выглядела черной. Взметнувшаяся и разлетевшаяся грива в тот момент, когда она прикусила нижнюю губу выделяющимися в этой черноте крупными верхними зубами, сделали ее очень похожей на вскинувшуюся чёрную кобру. — Тетушка Белла всего лишь хочет немного поиграть.
— Но ты не Белла…
— Да? Хм. И в самом деле, я не она, я — эта темнокожая грязнокровка. Но я и она тоже, — Гермиона застыла на мгновение. — Да какая разница? Веселью это не помеха.
Словно в подтверждение её слов, разнося окно, в комнату со свистом влетела бутылка вина. Гермиона открыла бутылку, отпила из нее, после чего перевела задумчивый взгляд с бутылки, на Рона, куда-то к низу его живота. И это его очень сильно напугало.
— А, на еще!
Новый вопль накрыл Нору — звукоизоляция, отстраненно подумал Рон, никуда не годится. К счастью.
— Рон, что такое? — крик из-за дверей.
— Помогите!
— Ломаем дверь, — голос Билла.
Дверь и дверной проем осыпались кусками.
— Ступефай.
Гермиона развернулась к нападающим и молниеносно создала перед собой зеркальную поверхность, отразившую поток заклинания. Рон услышал глухое «бум» — собственное заклинание Чарли попало точно в него, отбросив о стену.
Выше по склону белели пятна — от столов и спящих гостей — приметы чуть ли не всебританской и даже немного всемирной (поскольку среди волшебников мелькали лица совсем непонятно какого происхождения и непонятно как здесь оказавшиеся) свадьбы. Свадьбы британского Мессии Гарри, Мерлин бы его забрал, Поттера с его долголетней пассией Джинни — его, Рона, младшей сестрой.
— Гермиона-а-а! — набрав воздуха в легкие, проорал Рон.
— Да не ори ты так, — Гермиона вынырнула откуда-то сзади. Рон засмотрелся на нее: простое белое платье без пояса, оставляющее голыми руки и плечи, чудесно контрастировало с шоколадного цвета кожей. И она чем-то пахла — нос Рона учуял то ли полынь, то ли абсент.
— Слушай. Сколько можно ломаться и строить из себя не пойми что? Только один поцелуй и все? За столько времени? Может, трахнемся уже?
Гермиона вздохнула. Посмотрела куда-то в сторону. И Рону показалось (ведь показалось, да?), что она прошептала что-то вроде «надоел».
— Пойдём.
— Ах ты, моя шоколадка!
Рон резко подхватил девушку, издавшую возмущенный возглас, на руки. Чтобы тут же охнуть: полторы сотни фунтов для человека, который уже и не помнил, когда последний раз применял грубую физическую силу вместо магии, оказались тяжелой ношей.
— Мерлиновы сиськи!
— Поставь меня на землю. Немедленно, — голосом Гермионы можно было заморозить воздух.
Под оханье и кряхтение Рона, потирающего спину, они неспешно двинулись к главному входу полностью обновленной Норы — большого красивого здания из красного кирпича, украшенного элегантной лепниной и сверкающего в лучах уходящего солнца широкими окнами. Недоразумение, выглядевшее, как инфернал, слепленный из частей разных домов, осталось в прошлом.
Пройдя сквозь холл, залитый веселым желтеньким светом, стены которого были обшиты темно-красными деревянными панелями, поднялись по винтовой лестнице на третий этаж. Рон толкнул дверь, огляделся: просторная двуспальная кровать, широкое окно напротив двери, красивые темно-красные шторы. Взгляд зацепился за подоконник: с одной стороны окна он был полностью утоплен в стену, а с другой — выступал, как и положено. Махнув рукой на увиденное, Рон поспешил к кровати, увлекая за собой девушку. Та внезапно отдернула руку. Он хмыкнул, и плюхнулся, как был, на широкую кровать.
— Просто прелесть.
Гермиона замерла у окна, потирая рукой затылок — Рон это видел краем глаза.
— Моя прелесссть…
Услышав совсем нехарактерную для Гермионы манеру говорить, вскинул голову.
А Гермиона нежно гладила ныне свою, а когда-то бывшую собственностью Беллатрикс, палочку.
— Что такое?
Гермиона резко развернулась — и конечности Рона оказались окрученными верёвками.
— Ты что дела-а-а!
Одежда внезапно превратилась в лохмотья под Режущими заклинаниями. А затем тело взорвалось болью, и всю Нору огласил крик Рона. Снизу захлопали двери, кто-то забегал.
— Миленький предатель крови, — Гермиона, казалось, не размыкала губ, словно окутанная странной тенью, от чего ярко-белая ткань платья выглядела черной. Взметнувшаяся и разлетевшаяся грива в тот момент, когда она прикусила нижнюю губу выделяющимися в этой черноте крупными верхними зубами, сделали ее очень похожей на вскинувшуюся чёрную кобру. — Тетушка Белла всего лишь хочет немного поиграть.
— Но ты не Белла…
— Да? Хм. И в самом деле, я не она, я — эта темнокожая грязнокровка. Но я и она тоже, — Гермиона застыла на мгновение. — Да какая разница? Веселью это не помеха.
Словно в подтверждение её слов, разнося окно, в комнату со свистом влетела бутылка вина. Гермиона открыла бутылку, отпила из нее, после чего перевела задумчивый взгляд с бутылки, на Рона, куда-то к низу его живота. И это его очень сильно напугало.
— А, на еще!
Новый вопль накрыл Нору — звукоизоляция, отстраненно подумал Рон, никуда не годится. К счастью.
— Рон, что такое? — крик из-за дверей.
— Помогите!
— Ломаем дверь, — голос Билла.
Дверь и дверной проем осыпались кусками.
— Ступефай.
Гермиона развернулась к нападающим и молниеносно создала перед собой зеркальную поверхность, отразившую поток заклинания. Рон услышал глухое «бум» — собственное заклинание Чарли попало точно в него, отбросив о стену.
Страница 1 из 3
