Фандом: Гарри Поттер. Зло всегда найдет дорогу.
Добавить в моё избранное
9 мин, 14 сек 17707
А дальше прозвучало, по всей видимости, измененное Пыточное заклинание:
— Круцифай.
Сдвоенный крик пронзил, казалось, здание от крыши до подвала. Рон отчаянно дергался, пока Гермиона (или то, что управляло ею?) самозабвенно пытала Чарли и Билла, безумно смеясь под их крики. И ему повезло — правая рука оказалась недостаточно крепко зафиксирована. Рон нашарил свою палочку освобожденной рукой и заорал, вложив в крик весь страх:
— Ступефай!
Красная комета, рассыпая искры, прочертила светящуюся полосу в воздухе. И смела Гермиону, впечатав в стенку. После чего красной волной разбежалась по стенке, еще раз вспыхнув в углах.
— Упс.
Стена, в которую влетела Гермиона, тошнотворно медленно, со скрипом начала валиться. И не только она. А и внешняя, и внутренняя. После чего Нору, с интервалом в несколько секунд, тряхнуло — одна стена рухнула на пол в соседней со спальней комнате, вторая — куда-то на клумбы под окнами, — заставив ощутимо вздрогнуть все здание. Полуоглушенным от боли Чарли и Биллу повезло — третья упавшая стена их не придавила, поскольку они разнесли дверной проем, пытаясь попасть в комнату.
… А в соседней пустой комнате, к дичайшему изумлению Рона, с очередным незнама-что на ушах — под неслышимую музыку, с полуприкрытыми глазами, танцевала Луна Лавгуд. Одетая в рубашку и зачем-то обрезанные мешковатые брюки, отлично демонстрирующие оказавшиеся очень привлекательными ножки, она словно и не слышала криков, серии сотрясений, и рухнувшей рядом с ней стены. Кобра-альбинос, танцующая под мелодию заклинателя змей — такое сравнение змеей же заползло в мысли Рона.
К его сожалению, это завораживающее и, как почувствовал Рон по собственной реакции, — возбуждающее зрелище, прервалось, когда Луна сделала еще один оборот.
И застыла, увидев перед собой лежащую на полу зала рухнувшую стену, оглушенную Гермиону, Рона, привязанного к кровати, стонущих Чарли и Билла, дыру во внешней стене, через которую был виден ночной пейзаж перед Норой, и откуда уже потянуло ночной прохладой. Через полминуты, не меньше, когда Рон начал беспокоиться, не разбил ли Луну паралич, та отмерла. Медленно стянула со своей головы свои штуки:
— Горячая у вас ночка, я смотрю.
Взглянув на Гермиону, добавила:
— Это так любовь выражается, да? И это меня считают полоумной…
Рон истерически засмеялся. И никак не мог остановиться.
В дверь палаты на пятом этаже Св. Мунго, где-то рядом с палатой родителей Невилла, Рон зашёл вслед за Гарри. На кровати — Гермиона в серой пижаме. Отвлеченная шумом, она подняла голову, увидев их — радостно, словно ребенок, разулыбалась.
— Привет, Рон, — вот только она смотрела не на него. — А, Гарри, привет!
Рон не сомневался, что Гермиона говорит это ему, потому что теперь она смотрела прямо на него, продолжая.
— Ой, мальчики, вы так выросли. Такие большие стали, — Рон почувствовал, что его брови начинают ползти куда-то на лоб. — Слушайте, а у вас все учебники на следующий год уже есть? Принесите, а? А то скучно, гулять не пускают. Я тут с ума совсем сойду.
— Гермиона, — вкрадчиво и совсем незнакомо, произнёс Гарри. — Мы уже давно закончили Хогвартс…
— Ну, Рон, что ты такое несешь, нам еще четыре года учиться… — Гермиона явно обращалась к Гарри.
— Гермиона, я не Рон, я Гарри. Рон, он рыжий, и стоит рядом со мной. И мы уже отучились. Мы уже давным-давно не дети, Гермиона.
Гермиона уставилась на свои руки. Лихорадочно забормотала:
— Ты Гарри? А кто же он… Закончили? Я не помню. Что же это такое? Почему я помню лишь обрывки? Почему так болит голова, когда я пытаюсь…
Совершенно неожиданно она расплакалась, сгорбившись и закрыв лицо руками.
И вдруг завалилась на бок. Рон развернулся и увидел в дверях целителя, чем-то неуловимо похожего на покойного директора Хогвартса. То ли хитро поблескивавшими очками-половинками. То ли окладистой белой бородой. То ли мантией вырвиглазной расцветки, от которой глаза начинали болеть.
— Молодые люди, как вам не стыдно? Кто вас пропустил?
— А вы кто такой? — не остался в долгу Гарри.
— Я Альберт Валенштайн. Я был приглашен вашими целителями в связи с этим происшествием. Так, попрошу из палаты.
— Мы никуда не пойдем, пока ты нам не объяснишь, что ты сделал с Гермионой! — Рон был настойчив как никогда.
— Тише, тише, юноша. Меньше наглости, она вам не поможет. Больше смирения, пригодится в жизни. И не стоит беспокоить вашу подружку. Идемте, идемте. Там объясню, — целитель не сводил с Рона пристального взгляда.
И Рон и Гарри, поняв, что в упорстве с этим Альбертом им не тягаться, вышли из палаты.
— Понимаете, молодые люди, она пострадала от очень интересного явления — палочковой одержимости. Такой идеальный случай. Он продвинет великое искусство психомантии вперед…
— Круцифай.
Сдвоенный крик пронзил, казалось, здание от крыши до подвала. Рон отчаянно дергался, пока Гермиона (или то, что управляло ею?) самозабвенно пытала Чарли и Билла, безумно смеясь под их крики. И ему повезло — правая рука оказалась недостаточно крепко зафиксирована. Рон нашарил свою палочку освобожденной рукой и заорал, вложив в крик весь страх:
— Ступефай!
Красная комета, рассыпая искры, прочертила светящуюся полосу в воздухе. И смела Гермиону, впечатав в стенку. После чего красной волной разбежалась по стенке, еще раз вспыхнув в углах.
— Упс.
Стена, в которую влетела Гермиона, тошнотворно медленно, со скрипом начала валиться. И не только она. А и внешняя, и внутренняя. После чего Нору, с интервалом в несколько секунд, тряхнуло — одна стена рухнула на пол в соседней со спальней комнате, вторая — куда-то на клумбы под окнами, — заставив ощутимо вздрогнуть все здание. Полуоглушенным от боли Чарли и Биллу повезло — третья упавшая стена их не придавила, поскольку они разнесли дверной проем, пытаясь попасть в комнату.
… А в соседней пустой комнате, к дичайшему изумлению Рона, с очередным незнама-что на ушах — под неслышимую музыку, с полуприкрытыми глазами, танцевала Луна Лавгуд. Одетая в рубашку и зачем-то обрезанные мешковатые брюки, отлично демонстрирующие оказавшиеся очень привлекательными ножки, она словно и не слышала криков, серии сотрясений, и рухнувшей рядом с ней стены. Кобра-альбинос, танцующая под мелодию заклинателя змей — такое сравнение змеей же заползло в мысли Рона.
К его сожалению, это завораживающее и, как почувствовал Рон по собственной реакции, — возбуждающее зрелище, прервалось, когда Луна сделала еще один оборот.
И застыла, увидев перед собой лежащую на полу зала рухнувшую стену, оглушенную Гермиону, Рона, привязанного к кровати, стонущих Чарли и Билла, дыру во внешней стене, через которую был виден ночной пейзаж перед Норой, и откуда уже потянуло ночной прохладой. Через полминуты, не меньше, когда Рон начал беспокоиться, не разбил ли Луну паралич, та отмерла. Медленно стянула со своей головы свои штуки:
— Горячая у вас ночка, я смотрю.
Взглянув на Гермиону, добавила:
— Это так любовь выражается, да? И это меня считают полоумной…
Рон истерически засмеялся. И никак не мог остановиться.
В дверь палаты на пятом этаже Св. Мунго, где-то рядом с палатой родителей Невилла, Рон зашёл вслед за Гарри. На кровати — Гермиона в серой пижаме. Отвлеченная шумом, она подняла голову, увидев их — радостно, словно ребенок, разулыбалась.
— Привет, Рон, — вот только она смотрела не на него. — А, Гарри, привет!
Рон не сомневался, что Гермиона говорит это ему, потому что теперь она смотрела прямо на него, продолжая.
— Ой, мальчики, вы так выросли. Такие большие стали, — Рон почувствовал, что его брови начинают ползти куда-то на лоб. — Слушайте, а у вас все учебники на следующий год уже есть? Принесите, а? А то скучно, гулять не пускают. Я тут с ума совсем сойду.
— Гермиона, — вкрадчиво и совсем незнакомо, произнёс Гарри. — Мы уже давно закончили Хогвартс…
— Ну, Рон, что ты такое несешь, нам еще четыре года учиться… — Гермиона явно обращалась к Гарри.
— Гермиона, я не Рон, я Гарри. Рон, он рыжий, и стоит рядом со мной. И мы уже отучились. Мы уже давным-давно не дети, Гермиона.
Гермиона уставилась на свои руки. Лихорадочно забормотала:
— Ты Гарри? А кто же он… Закончили? Я не помню. Что же это такое? Почему я помню лишь обрывки? Почему так болит голова, когда я пытаюсь…
Совершенно неожиданно она расплакалась, сгорбившись и закрыв лицо руками.
И вдруг завалилась на бок. Рон развернулся и увидел в дверях целителя, чем-то неуловимо похожего на покойного директора Хогвартса. То ли хитро поблескивавшими очками-половинками. То ли окладистой белой бородой. То ли мантией вырвиглазной расцветки, от которой глаза начинали болеть.
— Молодые люди, как вам не стыдно? Кто вас пропустил?
— А вы кто такой? — не остался в долгу Гарри.
— Я Альберт Валенштайн. Я был приглашен вашими целителями в связи с этим происшествием. Так, попрошу из палаты.
— Мы никуда не пойдем, пока ты нам не объяснишь, что ты сделал с Гермионой! — Рон был настойчив как никогда.
— Тише, тише, юноша. Меньше наглости, она вам не поможет. Больше смирения, пригодится в жизни. И не стоит беспокоить вашу подружку. Идемте, идемте. Там объясню, — целитель не сводил с Рона пристального взгляда.
И Рон и Гарри, поняв, что в упорстве с этим Альбертом им не тягаться, вышли из палаты.
— Понимаете, молодые люди, она пострадала от очень интересного явления — палочковой одержимости. Такой идеальный случай. Он продвинет великое искусство психомантии вперед…
Страница 2 из 3
