Фандом: Миры Роберта Линн Асприна, The Elder Scrolls. Из Скива не вышло хорошего вора, и сидеть бы нашему орлу за решёткой в темнице сырой, если бы по иронии судьбы он не оказался в той самой камере…
Добавить в моё избранное
39 мин, 16 сек 6204
Яркая вспышка — и перемещение.
Я огляделся. Вокруг был… ну, наверное, рай. После суровой северной зимы здесь, в царстве лета и цветения, я почувствовал себя почти счастливым.
— Не обманывайся внешней оболочкой, — оскалился Аазмандиус, вновь избавившийся от орочьей маскировки. — Иштван ведь не богу цветочных лужаек поклоняется.
— У нас есть бог цветочных лужаек? — удивился я.
— Тебе лучше знать, ты же в этом мире родился! — фыркнул дремора.
— Но здесь очень красиво, — неуверенно сказал я. — Неужели в этом месте может твориться что-то плохое?
— А ты сам посмотри. По красивым лужайкам бродят бессмертные смертные. После гибели они очень быстро возрождаются. Они приравнены к даэдра — так говорит им Иштван. Но здесь есть настоящие даэдра, такие, как я, — Аазмандиус нехорошо улыбнулся. — И для нас Рай Иштвана — действительно Рай. Бесконечно возобновляемое мясо. Как тебе?
Я представил и содрогнулся.
— Ужас какой… Нужно уничтожить это место, чтобы души его пленников обрели покой!
— Со смертью Иштвана кончится и его Рай. Пошли. Старайся не потеряться, но иди на некотором расстоянии.
Я последовал совету Аазмандиуса, но его смысл понял, лишь став свидетелем схватки. Два дремора, маг и воин, сцепились, как два кота по весне, и это выглядело так же красиво, как и страшно. Противники переплелись так тесно и двигались так быстро, что мне оставалось лишь наблюдать, не имея возможности помочь.
К счастью, победил Ааз.
— Надень это, — он подошёл ближе и вложил в мою руку браслет.
— Что это?
— Твой пропуск к жилищу Иштвана. Учти, сам ты его не снимешь.
— Это рабский браслет?
— Практически. Билет в пыточную!
Аазмандиус выглядел таким… настоящим дремора из страшных сказок. Я невольно попятился назад. Он, разумеется, всё понял и усмехнулся:
— Неужели за столько месяцев я так и не приручил тебя? Я думал, ты мне доверяешь в той же мере, что и я тебе.
Он мне доверяет?
Ааз с лёгкостью считал удивление с моего лица.
— Когда я обнимаю тебя во сне, ты вполне можешь изловчиться и пырнуть меня кинжалом. Поэтому всем своим мягким игрушкам до тебя я сворачивал шеи прежде, чем взять их в кровать. А сейчас надевай браслет и пошли, Скив.
Он очень редко называл меня по имени не на людях, поэтому я понял, что дело серьёзное. А раз так, то и не стоит спорить.
Браслет плотно обтянул руку, заставив поморщиться от неприятного жжения, но всё быстро прошло.
— Отлично, — кивнул Аазмандиус. — А теперь вперёд, мясо!
То, что я увидел, когда мы пробирались через Запретный Грот, надолго испортило мне настроение и только укрепило моё желание разделаться с Иштваном.
Особенно запомнился раскаявшийся последователь Мифического Рассвета по имени Элдамил. Он проводил нас к выходу, при условии, что мы действительно прикончим Иштвана. И даже спрятал от местного надзирателя — Ааз сказал, что здесь ввязываться в драки было бы неразумно.
На прощание я пожал Элдамилу руку. Он рукопожатие принял, хотя обычно альтмеры этот жест не используют. Наверное, его действительно сильно допёк Иштван!
После ужасов грота разноцветье показалось мне ещё более фальшивым, и эта фальшь только подчёркивалась двумя фигурами в красном одеянии.
«Мы приведём тебя к отцу», — сказали они. Не совсем так, это была целая речь, но краткий смысл её сводился к пяти словам.
Я не понял, почему они обратились только ко мне, но потом догадался, что Аазмандиус снова стал невидимым. Моя догадка подтвердилась, когда он несильно толкнул меня в спину, намекая, что стоит идти за детьми Иштвана. Не знал, что у него есть дети…
Идти было недолго. Цитадель Иштвана, Карак Агайалор, чем-то напомнила мне айлейдские руины — со скидкой на то, что она руинами не была. Пока что.
«Компенсирует», — едва слышно хмыкнул за моей спиной Аазмандиус, правда, я не понял, к чему это он. А потом меня провели внутрь.
Иштван сидел на троне, очень важный и значительный. Но мне он, откровенно говоря, показался выходцем из нищих, который вдруг надел на себя дорогую мантию, вооружился посохом и сел на жёсткий стул. Он говорил что-то про величие Дагона, предлагал бросить всё и присоединиться к нему, сыпал обещаниями…
А потом Иштван захрипел, из его рта вытекла струйка крови. Тут же стал видимым Аазмандиус, который пробил когтями грудную клетку сумасшедшего альтмера и сейчас что-то там нашаривал. Сердце — понял я, увидев дрожащий комок плоти. И отвернулся.
Правильно сделал! Дети Иштвана уже выхватили оружие и направили его, но почему-то не на дремора, а на меня! И тут мне очень пригодилась моя расовая способность. Пусть на жалкие несколько секунд, но я окутался фиолетовой плёнкой щита, которая поглотила часть магических ударов.
Я огляделся. Вокруг был… ну, наверное, рай. После суровой северной зимы здесь, в царстве лета и цветения, я почувствовал себя почти счастливым.
— Не обманывайся внешней оболочкой, — оскалился Аазмандиус, вновь избавившийся от орочьей маскировки. — Иштван ведь не богу цветочных лужаек поклоняется.
— У нас есть бог цветочных лужаек? — удивился я.
— Тебе лучше знать, ты же в этом мире родился! — фыркнул дремора.
— Но здесь очень красиво, — неуверенно сказал я. — Неужели в этом месте может твориться что-то плохое?
— А ты сам посмотри. По красивым лужайкам бродят бессмертные смертные. После гибели они очень быстро возрождаются. Они приравнены к даэдра — так говорит им Иштван. Но здесь есть настоящие даэдра, такие, как я, — Аазмандиус нехорошо улыбнулся. — И для нас Рай Иштвана — действительно Рай. Бесконечно возобновляемое мясо. Как тебе?
Я представил и содрогнулся.
— Ужас какой… Нужно уничтожить это место, чтобы души его пленников обрели покой!
— Со смертью Иштвана кончится и его Рай. Пошли. Старайся не потеряться, но иди на некотором расстоянии.
Я последовал совету Аазмандиуса, но его смысл понял, лишь став свидетелем схватки. Два дремора, маг и воин, сцепились, как два кота по весне, и это выглядело так же красиво, как и страшно. Противники переплелись так тесно и двигались так быстро, что мне оставалось лишь наблюдать, не имея возможности помочь.
К счастью, победил Ааз.
— Надень это, — он подошёл ближе и вложил в мою руку браслет.
— Что это?
— Твой пропуск к жилищу Иштвана. Учти, сам ты его не снимешь.
— Это рабский браслет?
— Практически. Билет в пыточную!
Аазмандиус выглядел таким… настоящим дремора из страшных сказок. Я невольно попятился назад. Он, разумеется, всё понял и усмехнулся:
— Неужели за столько месяцев я так и не приручил тебя? Я думал, ты мне доверяешь в той же мере, что и я тебе.
Он мне доверяет?
Ааз с лёгкостью считал удивление с моего лица.
— Когда я обнимаю тебя во сне, ты вполне можешь изловчиться и пырнуть меня кинжалом. Поэтому всем своим мягким игрушкам до тебя я сворачивал шеи прежде, чем взять их в кровать. А сейчас надевай браслет и пошли, Скив.
Он очень редко называл меня по имени не на людях, поэтому я понял, что дело серьёзное. А раз так, то и не стоит спорить.
Браслет плотно обтянул руку, заставив поморщиться от неприятного жжения, но всё быстро прошло.
— Отлично, — кивнул Аазмандиус. — А теперь вперёд, мясо!
То, что я увидел, когда мы пробирались через Запретный Грот, надолго испортило мне настроение и только укрепило моё желание разделаться с Иштваном.
Особенно запомнился раскаявшийся последователь Мифического Рассвета по имени Элдамил. Он проводил нас к выходу, при условии, что мы действительно прикончим Иштвана. И даже спрятал от местного надзирателя — Ааз сказал, что здесь ввязываться в драки было бы неразумно.
На прощание я пожал Элдамилу руку. Он рукопожатие принял, хотя обычно альтмеры этот жест не используют. Наверное, его действительно сильно допёк Иштван!
После ужасов грота разноцветье показалось мне ещё более фальшивым, и эта фальшь только подчёркивалась двумя фигурами в красном одеянии.
«Мы приведём тебя к отцу», — сказали они. Не совсем так, это была целая речь, но краткий смысл её сводился к пяти словам.
Я не понял, почему они обратились только ко мне, но потом догадался, что Аазмандиус снова стал невидимым. Моя догадка подтвердилась, когда он несильно толкнул меня в спину, намекая, что стоит идти за детьми Иштвана. Не знал, что у него есть дети…
Идти было недолго. Цитадель Иштвана, Карак Агайалор, чем-то напомнила мне айлейдские руины — со скидкой на то, что она руинами не была. Пока что.
«Компенсирует», — едва слышно хмыкнул за моей спиной Аазмандиус, правда, я не понял, к чему это он. А потом меня провели внутрь.
Иштван сидел на троне, очень важный и значительный. Но мне он, откровенно говоря, показался выходцем из нищих, который вдруг надел на себя дорогую мантию, вооружился посохом и сел на жёсткий стул. Он говорил что-то про величие Дагона, предлагал бросить всё и присоединиться к нему, сыпал обещаниями…
А потом Иштван захрипел, из его рта вытекла струйка крови. Тут же стал видимым Аазмандиус, который пробил когтями грудную клетку сумасшедшего альтмера и сейчас что-то там нашаривал. Сердце — понял я, увидев дрожащий комок плоти. И отвернулся.
Правильно сделал! Дети Иштвана уже выхватили оружие и направили его, но почему-то не на дремора, а на меня! И тут мне очень пригодилась моя расовая способность. Пусть на жалкие несколько секунд, но я окутался фиолетовой плёнкой щита, которая поглотила часть магических ударов.
Страница 9 из 12
