Фандом: Гарри Поттер. Самый прекрасный цветок в его теплицах.
Добавить в моё избранное
14 мин, 56 сек 19400
— Столько забот, чтобы вырастить цветок, — пробормотала Лили, задумчиво глядя на орхидею.
— Поверь, девочка, оно того стоит. — Я улыбнулся и аккуратно срезал сухой цветонос. Третий за этот месяц — несмотря на все мои усилия, растение умирало.
— Я не девочка!
Лили обиженно надула губы, накрашенные красной помадой. Она старалась выглядеть старше своих лет и иногда перебарщивала с косметикой.
— Ну конечно. — Я кивнул, соглашаясь. С Лили бесполезно спорить, а обидеть — раз плюнуть.
Она искоса посмотрела на меня, улыбнулась и спросила:
— Дядя Невилл, а можно я сегодня останусь у вас ночевать?
— Можно, — ответил я и, помедлив, добавил: — Если родители разрешат.
Лили спрыгнула со стола и направилась к выходу из теплиц. Но возле двери обернулась и самоуверенно заявила:
— Разрешат!
Рыжий хвост змеёй скользнул по спине, и она выбежала, громко хлопнув дверью.
Лили всегда получала всё, что хотела. Такой уж она выросла: избалованной и всеми любимой. В Хогвартсе учителя хвалили её за успехи в учебе, а сокурсникам она нравилась за весёлый и дружелюбный характер.
Всегда первая, всегда в центре внимания.
Лили была золотой девочкой, эгоистичной и немного неуверенной в себе, впрочем, как и все подростки.
Единственное, что у нас было общего — любовь к цветам.
Летом, перед третьим курсом, Гарри попросил меня присмотреть за детьми. Они с Джинни хотели провести выходные вместе, но как назло все многочисленные родственники оказались заняты.
Я согласился, мысленно прикидывая, как свести убытки к минимуму. Дети-то почти взрослые, их не удастся занять на весь день телевизором (Гарри подарил его мне на день рождения) или книжками с яркими картинками. Для них я всегда был другом семьи и любимым профессором Гербологии, который никогда не наказывал за шалости. Эдаким добрым дядюшкой, который дарил на Рождество подарки и выращивал ядовитый плющ в горшке, чем они бессовестно пользовались.
Всё разрешилось само собой: Джеймс и Альбус летали на мётлах, гоняясь за снитчем, а Лили разучивала новые движения для танца. Через пару недель должны были состояться соревнования, и она собиралась победить в них.
Проходя мимо гостиной, я увидел, как она репетировала. Изгибалась, плавно и грациозно, скользила по полу так, словно стояла на паркете, натёртом мастикой. Подпрыгивала, зависая на миг в воздухе: казалось, что она вот-вот взлетит птицей — не поймаешь.
Волшебное зрелище.
Незабываемое.
Надо было уйти, но я не мог. Не хотел. Неотрывно смотрел на неё, худощавую и по-детски острую, ощущая непреодолимое желание прикоснуться. Прижаться губами к влажному лбу и стянуть резинку с хвоста, чтобы волосы рассыпались по плечам, а потом…
Я судорожно вздохнул, чем привлёк её внимание. Она посмотрела на меня, нервно хихикнула, чувствуя себя неловко под слишком пристальным взглядом, и спросила:
— Дядя Невилл?
«… что вы здесь делаете?» — повис в воздухе конец фразы. Я невольно поморщился, понимая, что на этот вопрос не смогу внятно ответить, поэтому сказал первое, что пришло в голову:
— Мне нужна помощь. В теплицах, — уточнил я, стараясь не смотреть на Лили.
Она была одета в короткие шорты и футболку, чтобы было удобнее тренироваться. Мне же хотелось замотать её в одеяло и запереть в самой дальней комнате дома: только так можно было побороть искушение. Сама мысль о том, чтобы прикоснуться к ней, казалась мне неправильной, грязной, но — великий Мерлин! — мне хотелось это сделать.
Нельзя…
Я зажмурился, пытаясь сбросить наваждение. Не получалось.
Она дочь твоего друга…
В сознании всплыло лицо Гарри с тревожной морщиной между бровями и грустной улыбкой. Он всегда мне доверял, и я не мог — не имел права! — предать его.
Ей двенадцать…
Эта мысль отрезвила меня. Словно звонкая пощёчина, она встряхнула меня, заставила посмотреть на всё трезво и… испугаться. Но это было не важно. Всё неважно! Стоило мне посмотреть на мою девочку, как все доводы разума испарялись, как роса на солнце.
Всё же идея привести Лили в теплицу оказалась совсем неудачной — мне нельзя было оставаться с ней наедине. Но и прогнать её я не мог: не хотел выглядеть идиотом в её глазах.
Теплица была моей гордостью. В неё я не пускал никого, справедливо опасаясь, что люди могли испортить мои бесценные растения или навредить им. Здесь росло почти всё, что можно было купить или достать в магическом мире: от взрывающегося горошка и мандрагоры до папоротника и драконьих языков. Самые капризные и требовательные растения я забирал с собой в Хогвартс, чтобы ухаживать за ними, остальные приезжал поливать раз в неделю. Лили с интересом рассматривала мои сокровища, но настоящий восторг у неё вызвала клумба с цветами. Они были совсем обычными, маггловскими.
— Поверь, девочка, оно того стоит. — Я улыбнулся и аккуратно срезал сухой цветонос. Третий за этот месяц — несмотря на все мои усилия, растение умирало.
— Я не девочка!
Лили обиженно надула губы, накрашенные красной помадой. Она старалась выглядеть старше своих лет и иногда перебарщивала с косметикой.
— Ну конечно. — Я кивнул, соглашаясь. С Лили бесполезно спорить, а обидеть — раз плюнуть.
Она искоса посмотрела на меня, улыбнулась и спросила:
— Дядя Невилл, а можно я сегодня останусь у вас ночевать?
— Можно, — ответил я и, помедлив, добавил: — Если родители разрешат.
Лили спрыгнула со стола и направилась к выходу из теплиц. Но возле двери обернулась и самоуверенно заявила:
— Разрешат!
Рыжий хвост змеёй скользнул по спине, и она выбежала, громко хлопнув дверью.
Лили всегда получала всё, что хотела. Такой уж она выросла: избалованной и всеми любимой. В Хогвартсе учителя хвалили её за успехи в учебе, а сокурсникам она нравилась за весёлый и дружелюбный характер.
Всегда первая, всегда в центре внимания.
Лили была золотой девочкой, эгоистичной и немного неуверенной в себе, впрочем, как и все подростки.
Единственное, что у нас было общего — любовь к цветам.
Летом, перед третьим курсом, Гарри попросил меня присмотреть за детьми. Они с Джинни хотели провести выходные вместе, но как назло все многочисленные родственники оказались заняты.
Я согласился, мысленно прикидывая, как свести убытки к минимуму. Дети-то почти взрослые, их не удастся занять на весь день телевизором (Гарри подарил его мне на день рождения) или книжками с яркими картинками. Для них я всегда был другом семьи и любимым профессором Гербологии, который никогда не наказывал за шалости. Эдаким добрым дядюшкой, который дарил на Рождество подарки и выращивал ядовитый плющ в горшке, чем они бессовестно пользовались.
Всё разрешилось само собой: Джеймс и Альбус летали на мётлах, гоняясь за снитчем, а Лили разучивала новые движения для танца. Через пару недель должны были состояться соревнования, и она собиралась победить в них.
Проходя мимо гостиной, я увидел, как она репетировала. Изгибалась, плавно и грациозно, скользила по полу так, словно стояла на паркете, натёртом мастикой. Подпрыгивала, зависая на миг в воздухе: казалось, что она вот-вот взлетит птицей — не поймаешь.
Волшебное зрелище.
Незабываемое.
Надо было уйти, но я не мог. Не хотел. Неотрывно смотрел на неё, худощавую и по-детски острую, ощущая непреодолимое желание прикоснуться. Прижаться губами к влажному лбу и стянуть резинку с хвоста, чтобы волосы рассыпались по плечам, а потом…
Я судорожно вздохнул, чем привлёк её внимание. Она посмотрела на меня, нервно хихикнула, чувствуя себя неловко под слишком пристальным взглядом, и спросила:
— Дядя Невилл?
«… что вы здесь делаете?» — повис в воздухе конец фразы. Я невольно поморщился, понимая, что на этот вопрос не смогу внятно ответить, поэтому сказал первое, что пришло в голову:
— Мне нужна помощь. В теплицах, — уточнил я, стараясь не смотреть на Лили.
Она была одета в короткие шорты и футболку, чтобы было удобнее тренироваться. Мне же хотелось замотать её в одеяло и запереть в самой дальней комнате дома: только так можно было побороть искушение. Сама мысль о том, чтобы прикоснуться к ней, казалась мне неправильной, грязной, но — великий Мерлин! — мне хотелось это сделать.
Нельзя…
Я зажмурился, пытаясь сбросить наваждение. Не получалось.
Она дочь твоего друга…
В сознании всплыло лицо Гарри с тревожной морщиной между бровями и грустной улыбкой. Он всегда мне доверял, и я не мог — не имел права! — предать его.
Ей двенадцать…
Эта мысль отрезвила меня. Словно звонкая пощёчина, она встряхнула меня, заставила посмотреть на всё трезво и… испугаться. Но это было не важно. Всё неважно! Стоило мне посмотреть на мою девочку, как все доводы разума испарялись, как роса на солнце.
Всё же идея привести Лили в теплицу оказалась совсем неудачной — мне нельзя было оставаться с ней наедине. Но и прогнать её я не мог: не хотел выглядеть идиотом в её глазах.
Теплица была моей гордостью. В неё я не пускал никого, справедливо опасаясь, что люди могли испортить мои бесценные растения или навредить им. Здесь росло почти всё, что можно было купить или достать в магическом мире: от взрывающегося горошка и мандрагоры до папоротника и драконьих языков. Самые капризные и требовательные растения я забирал с собой в Хогвартс, чтобы ухаживать за ними, остальные приезжал поливать раз в неделю. Лили с интересом рассматривала мои сокровища, но настоящий восторг у неё вызвала клумба с цветами. Они были совсем обычными, маггловскими.
Страница 1 из 5
