Когда расцветут орхидеи

Ненавидел себя за это, презирал, но стоило Лили улыбнуться — тут же забывал обо всём. Чтобы хоть немного отвлечься от своей болезненной страсти, я с головой ушёл в работу. Новый сорт алых орхидей никак не получалось вывести. Я испробовал всё: от разнообразной земли и удобрений до магии. Они не цвели. Выпускали цветоносы, которые засыхали через пару дней, так и не порадовав цветами.

Алые орхидеи стали для меня таким же наваждением, как и Лили.

Чем старше становилась Лили, тем сложнее было ею управлять. Даже я не мог предугадать, что она завтра учудит. Джинни обвиняла в этом Гарри, ссорилась с ним, а Лили всё больше отдалялась от семьи. Убегала в свой вымышленный тепличный мир или пропадала до утра на вечеринках.

Вот и сейчас она сидела у меня в гостиной, бездумно переключала каналы и грустила. Я наблюдал за ней, прячась за справочником по ядовитым растениям. Лили была бледной, хрупкой и алой, как мои орхидеи. Если бы я мог, то превратил бы её в цветок и спрятал в своей теплице, но всё это вздор. Фантазии стареющего чудака, который почти свихнулся от одиночества.

— Я не хочу возвращаться, — призналась она, не глядя на меня.

— Лили, там твой дом, — сказал я, стараясь говорить убедительно.

Но на один миг в моей голове мелькнула предательская мысль, что если она уйдёт из дома, то сможет поселиться у меня. На одно мгновение мне захотелось, чтобы она стала одним из моих цветов в теплице. Тогда бы я о ней заботился и оберегал. И никто — никто и никогда! — не смог бы её обидеть или расстроить.

— Нет, — она покачала головой и грустно улыбнулась. — Больше нет. Мама и папа всё время ссорятся. Она подозревает, что у него есть любовница, а он отшучивается и говорит, что женат на работе. Глупость, конечно. Такая глупость!

— Оставайся… здесь, — предложил я, затаив дыхание в ожидании ответа. Мне очень хотелось услышать «да», увидеть, что она рада моему предложению.

Лили действительно была рада. Улыбнулась чуть смущённо, обняла меня, окутывая запахом яблок, и прошептала:

— Спасибо.

А утром она уехала.

Лили вернулась домой. Цветку стало тесно в моей теплице, и она решила избавиться от назойливой опеки садовника.

Казалось, что всё стало налаживаться, но это была лишь иллюзия. Из редких разговоров с Гарри я узнал, что его брак на грани развода, сыновья давно живут своей жизнью, а моя девочка нашла себе нового парня — то ли Робина, то ли Роберта — и, по словам друга, была счастлива.

Её счастье длилось до конца лета и весь последующий учебный год. Одиночество я пытался заполнить работой: проводил уроки, ухаживал за своими растениями и пытался заставить цвести алые орхидеи. В одном из исследований семнадцатого века я вычитал, что для того, чтобы создать новую жизнь, надо отдать часть себя. Будь то кровь, магия или воспоминания.

Сказки — да и только, а в них я давно перестал верить.

Год пронёсся вёртким снитчем перед носом, лихо поворачивая на виражах. С Лили я почти не виделся (она бросила изучать Гербологию), но остро ощущал её отсутствие. Это походило на лихорадку — мне было больно находиться так далеко от неё. Не сметь прикоснуться или обнять.

Лили с каждым днём отдалялась от меня всё больше, орхидеи не хотели цвести, а жизнь казалась тусклой и неинтересной.

От скуки я завёл роман на работе. Астер преподавала Маггловеденье и была смешливой толстушкой с копной рыжих волос.

Ирландка, и этим всё сказано.

Наш роман длился недолго — недели две. Со временем она начала меня раздражать. Болтливая, шумная, надоедливая — она хотела переделать меня под солидного волшебника, которым я никогда не хотел быть. Она не была похожа на Лили. Ни капли. И если поначалу именно это в ней меня привлекло, то потом стало вызывать ощущение, что я зря трачу своё время.

Я вернулся к своим цветам и стал терпеливо ждать мою девочку. И она вернулась.

Одним дождливым вечером, раскрасневшаяся и радостная, она постучала в мою дверь. Я долго смотрел на неё, не зная, что делать, а она бросилась на шею, обняла крепко-крепко и прошептала:

— Я скучала, дядя Невилл.

Поначалу я опешил, не зная, что сказать и куда деть руки, но потом, решившись, крепко сжал в объятиях и сказал:

— Оставайся!

Я позволил себе поверить, что теперь всё будет как и прежде. Что Лили вернётся в теплицы к своим любимым цветам, и мы будем вместе по вечерам пить чай и смотреть телевизор. Может быть, я брошу преподавать в Хогвартсе и всерьёз займусь выращиванием редких растений. Наш тесный тепличный мир станет нерушимым и самодостаточным.

Только я и Лили.

Она рассеяно улыбнулась, покачала головой и призналась:

— Я за вещами приехала. Они в моей комнате, да?

Я рассеянно кивнул, не понимая, зачем ей вещи. За время, которое она провела в моём доме, скопилось множество одежды и мелочей.