Фандом: Гарри Поттер. На Слизерине никто никого не любит.
Добавить в моё избранное
12 мин, 12 сек 19807
Асторию Гринграс сложно назвать красавицей. Она низенькая, тощая, кожа бледная — ну, просто полуживое существо. И слишком уж восторженная по сравнению со своей старшей сестрой. Вот Дафна — да, готова стать леди, по ней видно, что она дочь Гринграссов. А Астория еще — мелкая девчонка с девчачьими же сказочными мечтами и огроменными сияющими глазами. Панси даже интересно, когда жизнь побьет ее так, что она растеряет весь этот свой наивный восхищенный блеск.
Гринграсс не умеет сидеть спокойно, ей бы все что-то делать. Глядя, как она скачет по дорожке Хогсмида или, напевая, возится со своими волосами, Панси морщится и думает — неужели и она была такой в пятнадцать лет? Вроде это было только в позапрошлом году, но кажется, что целую вечность назад…
Нет, не была.
Проблема в том, что как раз все остальные — были. В пятнадцать так и надо себя вести, а не беспокоиться по поводу того, что пьяница-отец пишет о темнеющей Метке, а лучший друг задирает нос, потому что принимает участие в настоящем тотализаторе на результаты Турнира Трех Волшебников. Ни о чем беспокоиться не надо. Астория не беспокоится, и Панси ее поэтому терпеть не может.
(Ну, впрочем, не только поэтому, Панси вообще людей не любит. Кроме нескольких человек, но Астория в их числе точно не значится.)
Панси ненавидит беззаботные улыбки, роскошные кудри, голубые глаза, светлые платья по выходным — словом, все, из чего только и состоит Гринграсс.
Панси ненавидит огромных белоснежных сов с швейцарскими сливочными помадками, которые еженедельно прилетают к Астории. К Дафне они тоже прилетают, но Дафна помадки не жалует и все время отдает младшей сестре — а вот лучшей подруге даже и не предлагает. И из-за этого тоже Панси ненавидит Асторию.
Но больше всего недовольства у нее вызывает то, что Гринграсс — эта маленькая пигалица, совершенно не обученная светским манерам, до невозможности искренняя и смешливая, — что Гринграсс встречается с Драко Малфоем. Казалось бы, какое «встречается», она еще совсем мелкая и неразумная, — но нет. У Гринграсс большая и светлая любовь. Она нашла своего принца — нет, даже Принца, самого настоящего, — и выглядит так, будто очень счастлива. Она, наверное, и на самом деле счастлива, но только потому, что не знает, как Драко к ней относится.
— Паркинсон, она меня с ума сведет, — бормочет он, массируя виски.
— Паркинсон, она постоянно лезет обниматься и даже пытается меня поцеловать.
— Паркинсон, она просит подарить ей на день рождения серьги с бриллиантами!
Панси ненавидит Гринграсс, потому что на Слизерине никто никого не любит, а Гринграсс делает видит, что к ней это правило не относится. Панси ненавидит Гринграсс, потому что ей достаются и серьги, и обнимания, и даже поцелуи — украдкой, пока старшая сестра не видит.
И поэтому, когда Гринграсс влетает в комнату и падает на кровать Дафны, истерично всхлипывая, так, что даже плечи трясутся, — Панси ее нисколько не жаль.
— Я же его люблю-ю, — ноет Гринграсс, пока Дафна таращится на нее как на зверька, с которым неясно, что нужно делать. — А он сказал, что ему надоело со мной возиться! — она утыкается лицом в подушку. Дафна, бросая на Панси виноватые взгляды, теребит свою косу, то и дело открывая рот, чтобы что-то сказать, но так и оставаясь безмолвной.
— Гринграсс. — Обе сестры вздрагивают и поворачивают в ее сторону головы. Панси прокашливается и облизывает сухие губы, — Гринграсс, прекращай истерику. — Астория переворачивается и садится, шмыгая носом. Глаза на мокром месте, щеки раскраснелись, волосы у лица спутались — ну и видок, думает Панси. — Малфой не стоит этого.
На лице у Астории шок — то ли от более-менее дружелюбного тона (Панси сама себе поражается), то ли от самих слов. Панси явно видит в ее глазах не то чтобы возмущение — «Как это не стоит? Он же самый-самый»… — но точно несогласие. Правда, Гринграсс слишком привыкла быть младшей и согласной со всем, чтобы открыто протестовать. (Ну и зря.)
Дафна глубоко вздыхает, обращая на себя внимания.
— Правильно, Асти… — (Панси передергивает от такого сокращения), — не переживай так. Это скоро пройдет.
Она точно не умеет успокаивать расплакавшихся девочек. Правда, Панси тоже не умеет, но у нее вроде бы и нет такой необходимости.
— Время лечит, — с непоколебимой уверенностью заканчивает Дафна.
Астория обхватывает себя руками и закусывает губу. Панси почему-то кажется, что она похожа на нашкодившего щенка: не понятно, лучше пригрозить или, наоборот, приласкать.
— Но что… почему… почему? — не сумев сформулировать, Астория всплескивает руками — уж слишком наигранно — и тяжело вздыхает. Поднимает глаза к потолку и медленно утирает лоб, расправляет прилипшие к нему волосы и выпрямляет плечи.
Панси думает, может ли «расставание» с Драко считаться достаточным ударом, чтобы Астория повзрослела.
Гринграсс не умеет сидеть спокойно, ей бы все что-то делать. Глядя, как она скачет по дорожке Хогсмида или, напевая, возится со своими волосами, Панси морщится и думает — неужели и она была такой в пятнадцать лет? Вроде это было только в позапрошлом году, но кажется, что целую вечность назад…
Нет, не была.
Проблема в том, что как раз все остальные — были. В пятнадцать так и надо себя вести, а не беспокоиться по поводу того, что пьяница-отец пишет о темнеющей Метке, а лучший друг задирает нос, потому что принимает участие в настоящем тотализаторе на результаты Турнира Трех Волшебников. Ни о чем беспокоиться не надо. Астория не беспокоится, и Панси ее поэтому терпеть не может.
(Ну, впрочем, не только поэтому, Панси вообще людей не любит. Кроме нескольких человек, но Астория в их числе точно не значится.)
Панси ненавидит беззаботные улыбки, роскошные кудри, голубые глаза, светлые платья по выходным — словом, все, из чего только и состоит Гринграсс.
Панси ненавидит огромных белоснежных сов с швейцарскими сливочными помадками, которые еженедельно прилетают к Астории. К Дафне они тоже прилетают, но Дафна помадки не жалует и все время отдает младшей сестре — а вот лучшей подруге даже и не предлагает. И из-за этого тоже Панси ненавидит Асторию.
Но больше всего недовольства у нее вызывает то, что Гринграсс — эта маленькая пигалица, совершенно не обученная светским манерам, до невозможности искренняя и смешливая, — что Гринграсс встречается с Драко Малфоем. Казалось бы, какое «встречается», она еще совсем мелкая и неразумная, — но нет. У Гринграсс большая и светлая любовь. Она нашла своего принца — нет, даже Принца, самого настоящего, — и выглядит так, будто очень счастлива. Она, наверное, и на самом деле счастлива, но только потому, что не знает, как Драко к ней относится.
— Паркинсон, она меня с ума сведет, — бормочет он, массируя виски.
— Паркинсон, она постоянно лезет обниматься и даже пытается меня поцеловать.
— Паркинсон, она просит подарить ей на день рождения серьги с бриллиантами!
Панси ненавидит Гринграсс, потому что на Слизерине никто никого не любит, а Гринграсс делает видит, что к ней это правило не относится. Панси ненавидит Гринграсс, потому что ей достаются и серьги, и обнимания, и даже поцелуи — украдкой, пока старшая сестра не видит.
И поэтому, когда Гринграсс влетает в комнату и падает на кровать Дафны, истерично всхлипывая, так, что даже плечи трясутся, — Панси ее нисколько не жаль.
— Я же его люблю-ю, — ноет Гринграсс, пока Дафна таращится на нее как на зверька, с которым неясно, что нужно делать. — А он сказал, что ему надоело со мной возиться! — она утыкается лицом в подушку. Дафна, бросая на Панси виноватые взгляды, теребит свою косу, то и дело открывая рот, чтобы что-то сказать, но так и оставаясь безмолвной.
— Гринграсс. — Обе сестры вздрагивают и поворачивают в ее сторону головы. Панси прокашливается и облизывает сухие губы, — Гринграсс, прекращай истерику. — Астория переворачивается и садится, шмыгая носом. Глаза на мокром месте, щеки раскраснелись, волосы у лица спутались — ну и видок, думает Панси. — Малфой не стоит этого.
На лице у Астории шок — то ли от более-менее дружелюбного тона (Панси сама себе поражается), то ли от самих слов. Панси явно видит в ее глазах не то чтобы возмущение — «Как это не стоит? Он же самый-самый»… — но точно несогласие. Правда, Гринграсс слишком привыкла быть младшей и согласной со всем, чтобы открыто протестовать. (Ну и зря.)
Дафна глубоко вздыхает, обращая на себя внимания.
— Правильно, Асти… — (Панси передергивает от такого сокращения), — не переживай так. Это скоро пройдет.
Она точно не умеет успокаивать расплакавшихся девочек. Правда, Панси тоже не умеет, но у нее вроде бы и нет такой необходимости.
— Время лечит, — с непоколебимой уверенностью заканчивает Дафна.
Астория обхватывает себя руками и закусывает губу. Панси почему-то кажется, что она похожа на нашкодившего щенка: не понятно, лучше пригрозить или, наоборот, приласкать.
— Но что… почему… почему? — не сумев сформулировать, Астория всплескивает руками — уж слишком наигранно — и тяжело вздыхает. Поднимает глаза к потолку и медленно утирает лоб, расправляет прилипшие к нему волосы и выпрямляет плечи.
Панси думает, может ли «расставание» с Драко считаться достаточным ударом, чтобы Астория повзрослела.
Страница 1 из 4
