Фандом: Ориджиналы. Кто знал, возможно бордовые блики на грязно-серой стене таверны где-то там, в потустороннем мире, были пятнами крови какого-нибудь бедняги, которому и после смерти не слишком-то везло. Когда-то давно Дейзи заметила, что бордовые блики, которые она видела, означали, что в ближайшем времени умрёт кто-то, кого она знала. Ещё одно глупое совпадение.
Добавить в моё избранное
17 мин, 37 сек 14312
Бордовые блики плясали по стене. Они казались похожи на пятна настоящей крови. Может быть, отчасти так оно и было — в какой-то старой песне говорилось, что все отблески, блики и отзвуки происходят из загробного мира, что там всё это реальность, а все явления нашего мира кажутся лишь миражами, игрой света… Кто знал, возможно бордовые блики на грязно-серой стене таверны где-то там, в потустороннем мире, были пятнами крови какого-нибудь бедняги, которому и после смерти не слишком-то везло. Когда-то давно Дейзи заметила, что бордовые блики, которые она видела, означали, что в ближайшем времени умрёт кто-то, кого она знала. Ещё одно глупое совпадение. В старой книжке, у которой не было обложки и половины страниц, писали, что какой-то король видел кровавые пятна за несколько дней до своей смерти — вероятно, загробный мир уже начинал звать его. А, может быть, просто — выпил мужик лишнего (с кем не бывает — даже короли иногда ошибаются), вот и мерещилось не пойми что. А разговоров-то началось — загробный мир, предчувствия и всё такое…
Глупости это всё!
В таверне было людно и, следовательно, шумно — какой-то пьяница в оборванной и грязной одежде кричал трактирщику клятвы, что заплатит за выпивку как-нибудь в следующий раз, какой-то мерзавец с гаденьким выражением на физиономии щипал работницу трактирщика, разносившую тэж и простенькие закуски к нему, и отпускал непотребные шуточки, стоило ей только отойти в сторону, какая-то женщина, пьяная настолько, что едва сумела бы складно произнести собственное имя, фальшиво напевала гимн воздушного судоходства, пропуская половину слов и заменяя их собственными, жена трактирщика щедро одаривала затрещинами и оплеухами всех, кто вертелся рядом с ней, и доставалось не только мальчишкам-работникам, её сыновьям и чересчур опьяневшим посетителям, но и самому трактирщику, мальчишки (и те, что работали, и сыновья хозяев) поднимали вой, пьяницы грязно ругались и требовали ещё выпивки, а трактирщик начинал спорить и получал ещё затрещин. В общем, всё как обычно.
Грязно, шумно и слишком людно. А ещё — слишком много выпивки и людей, не умеющих пить. Из которых самым ярким примером можно было считать Храфна, этого здоровенного детину с почти семь футов ростом. Храфн пить не умел совершенно, но дело это страстно любил. А в подвыпившем состоянии ещё начинал столь же страстно любить все азартные игры подряд — кости или какие-нибудь виды карточных игр. А так как Храфн и трезвый никогда не был слишком удачлив в подобном ремесле, то нельзя было считать удивительным то, сколько денег он умудрялся проигрывать. В общем-то, бедняга Храфн был Дейзи почти симпатичен — милый неловкий выскочка, думающий о себе как о величайшем интригане всех времён и народов. Во всяком случае, он никогда не был груб и умел казаться неглупым, когда не пытался умничать. К сожалению, умничать он предпочитал чаще, чем быть душкой.
Бернард снова шастал по городу, выискивая жертву, а Де йзи и Фебу снова приходилось торчать в одном из питейных заведений. Чудовищная несправедливость — Берни, значит, дышал свежим воздухом, любовался красотами города, где они очутились, а им двоим приходилось сидеть здесь, вдыхая этот отвратительный аромат, присущий всем харчевням и тавернам, и просто ждать, когда Берни соизволит явиться? Если бы у контрабандистов или разбойников имелись профсоюзы, Дейзи обязательно пожаловалась бы на Берни. Она работала на него вот уже пятнадцать лет — с тех пор, как в шестнадцать угодила за решётку (тогда она переоделась мальчиком, а в полиции не стали ничего проверять, просто запихнули её в камеру) и Берни помог ей сбежать, — и Бернард постоянно вёл себя совершенно по-свински. Будь у Дейзи выбор, она стала бы кем-то другим — полицейским, если бы женщины работали в полиции, акробаткой в цирке или, на худой конец, женой какого-нибудь полунищего трактирщика. Впрочем, лучше уж было грабить и убивать, чем работать шлюхой в каком-нибудь порту.
Дейзи надвинула старую дедушкину (которого она ни разу в своей жизни и не видела) коричневую шляпу — свой талисман — почти до подбородка и забралась с ногами на лавку — так сидеть было намного удобнее. А сидеть им с Фебом здесь предстояло ещё очень и очень долго — пока Бернард не сообщит им, что нашёл нужного человека. А главное — подходящий корабль.
Их целью были летающие корабли, которые почему-то назывались крылатыми (хотя крыльев-то у них не было, а ввысь они поднимались из-за какого-то механизма, разобраться в котором Дейзи не удалось. Крылатые корабли были разными — какие-то казались довольно крепкими и даже красивыми, палубы у них были чистые, а каюты очень удобными, какие-то казались очень старыми, но тоже ещё очень крепкими, от этих веяло стариной и всякими легендами о пиратах, сокровищах и затерянных небесных островах, какие-то казались ветхими и обманчиво хрупкими, и каждый раз при взгляде на них проскальзывала мысль, не развалится ли посудина прямо в воздухе.
Глупости это всё!
В таверне было людно и, следовательно, шумно — какой-то пьяница в оборванной и грязной одежде кричал трактирщику клятвы, что заплатит за выпивку как-нибудь в следующий раз, какой-то мерзавец с гаденьким выражением на физиономии щипал работницу трактирщика, разносившую тэж и простенькие закуски к нему, и отпускал непотребные шуточки, стоило ей только отойти в сторону, какая-то женщина, пьяная настолько, что едва сумела бы складно произнести собственное имя, фальшиво напевала гимн воздушного судоходства, пропуская половину слов и заменяя их собственными, жена трактирщика щедро одаривала затрещинами и оплеухами всех, кто вертелся рядом с ней, и доставалось не только мальчишкам-работникам, её сыновьям и чересчур опьяневшим посетителям, но и самому трактирщику, мальчишки (и те, что работали, и сыновья хозяев) поднимали вой, пьяницы грязно ругались и требовали ещё выпивки, а трактирщик начинал спорить и получал ещё затрещин. В общем, всё как обычно.
Грязно, шумно и слишком людно. А ещё — слишком много выпивки и людей, не умеющих пить. Из которых самым ярким примером можно было считать Храфна, этого здоровенного детину с почти семь футов ростом. Храфн пить не умел совершенно, но дело это страстно любил. А в подвыпившем состоянии ещё начинал столь же страстно любить все азартные игры подряд — кости или какие-нибудь виды карточных игр. А так как Храфн и трезвый никогда не был слишком удачлив в подобном ремесле, то нельзя было считать удивительным то, сколько денег он умудрялся проигрывать. В общем-то, бедняга Храфн был Дейзи почти симпатичен — милый неловкий выскочка, думающий о себе как о величайшем интригане всех времён и народов. Во всяком случае, он никогда не был груб и умел казаться неглупым, когда не пытался умничать. К сожалению, умничать он предпочитал чаще, чем быть душкой.
Бернард снова шастал по городу, выискивая жертву, а Де йзи и Фебу снова приходилось торчать в одном из питейных заведений. Чудовищная несправедливость — Берни, значит, дышал свежим воздухом, любовался красотами города, где они очутились, а им двоим приходилось сидеть здесь, вдыхая этот отвратительный аромат, присущий всем харчевням и тавернам, и просто ждать, когда Берни соизволит явиться? Если бы у контрабандистов или разбойников имелись профсоюзы, Дейзи обязательно пожаловалась бы на Берни. Она работала на него вот уже пятнадцать лет — с тех пор, как в шестнадцать угодила за решётку (тогда она переоделась мальчиком, а в полиции не стали ничего проверять, просто запихнули её в камеру) и Берни помог ей сбежать, — и Бернард постоянно вёл себя совершенно по-свински. Будь у Дейзи выбор, она стала бы кем-то другим — полицейским, если бы женщины работали в полиции, акробаткой в цирке или, на худой конец, женой какого-нибудь полунищего трактирщика. Впрочем, лучше уж было грабить и убивать, чем работать шлюхой в каком-нибудь порту.
Дейзи надвинула старую дедушкину (которого она ни разу в своей жизни и не видела) коричневую шляпу — свой талисман — почти до подбородка и забралась с ногами на лавку — так сидеть было намного удобнее. А сидеть им с Фебом здесь предстояло ещё очень и очень долго — пока Бернард не сообщит им, что нашёл нужного человека. А главное — подходящий корабль.
Их целью были летающие корабли, которые почему-то назывались крылатыми (хотя крыльев-то у них не было, а ввысь они поднимались из-за какого-то механизма, разобраться в котором Дейзи не удалось. Крылатые корабли были разными — какие-то казались довольно крепкими и даже красивыми, палубы у них были чистые, а каюты очень удобными, какие-то казались очень старыми, но тоже ещё очень крепкими, от этих веяло стариной и всякими легендами о пиратах, сокровищах и затерянных небесных островах, какие-то казались ветхими и обманчиво хрупкими, и каждый раз при взгляде на них проскальзывала мысль, не развалится ли посудина прямо в воздухе.
Страница 1 из 5
