Фандом: Ориджиналы. Только ты подумаешь, что жизнь прекрасна, как её что-то да испортит… Закон подлости. А ещё и подруга в очередной раз замуж идти не хочет. И что делать в такой ситуации? Налаживать свою личную жизнь или подруги? А, может быть, взяться за всё сразу? Но, как говорится, за двумя зайцами погонишься, от обоих по морде получишь.
Добавить в моё избранное
182 мин, 3 сек 8696
Всё пучком будет.
Смешно. Я так плохо скрываю свои чувства? Или Рома тоже настолько проницательный, как моя мать? Впрочем, чего уж там, я даже рад, что люди не делают вид, что всё хорошо… Мне кажется, услышь я сейчас чей-нибудь беззаботный смех — сорвался бы к чертям.
Опять началось… накручиваю себя, а всего-то надо развести Игоря на нормальный разговор. Связать, усадить напротив и поговорить… Этим, наверное, занимается сейчас Аня. Что ж, всю грязную работу свалил на хрупкие девичьи плечи рыжеволосой бестии, а сам сейчас сижу и сопли на кулак наматываю. Отличный план, Кир… ты супер стратег.
А всё Ромкин голос… Вроде обычный, как всегда. Роман вообще парень открытый и дружелюбный. Из той породы людей, что разговорят кирпич, когда им надо. Но какой счастливый, а… голос-то. Он словно вибрирует от этого счастья. Солнечного, яркого, как день за окном. Это счастье передавалось по проводам с каждым словом, обжигая пальцы, держащие телефон. Ядом зависти отравляя разум. Как же здорово, что он счастлив, думал я и эгоистично возмущался: «Какого чёрта у меня вдруг отняли это самое счастье?!». Оно было заслуженное, выстраданное, оно было по праву моё! Оно и есть моё, так верните же мне его!
Устало потёр виски, вставая и включая музыку снова. Невозможно сидеть в тишине. В этот момент хочется позвонить и долго до хрипоты умолять вернуться. А если будет бросать трубку — перезванивать снова и снова. Писать смс, сообщения вконтакте. Что угодно, чтобы в итоге он стоял на пороге моей квартиры. Всё — за одно лишь объятие, за возможность снова посмотреть в глаза с оттенком спелой черешни. Поцеловать самые вкусные и родные губы на свете.
Какая-то непонятная муть, загадочным образом попавшая в мои аудиозаписи вко, сменилась песней Lumen «Не надо снов». Я даже не вслушивался сначала в столь, казалось бы, знакомые строки… но потом меня как в воздух подбросило. Даже страшно стало… петь настолько обо мне… ни в какие ворота! Я раньше думал, что только девчонкам свойственно под определённые моменты жизни песни подбирать, потом вздыхать, охать и ахать… Вот до этого самого момента не верил, что бывают песни, которые каждым словом, каждой нотой отражают состояние души. Вроде музыку люблю, а вот так, что бы до печёнок пробирало — впервые в жизни. Под конец аж голова кругом пошла…
Я поспешно убавил звук, так что бы и тишины не было и слов одновременно не различать, и перевёл дыхание. Чёртова любовь и чёртовы чувства! Сплошные слабости… Хочется стать опять прежним. Флиртовать напропалую, не задумываться толком о чувствах других, жить ради удовольствия… пусть мимолётного, пусть всего на одну ночь. Но не жалеть и не страдать потом, не бояться потери или боли. Чёрт возьми, мужик тоже мне… боюсь боли… боюсь до подступающей паники, липкими ладонями скользящей по спине. Боли от него… от Игоря.
Меня в который раз за день отвлекли от мыслей о брате. Я благодарно возвёл очи к потолку, услышав хлопок закрывающейся входной двери.
— Мам? Это ты?
— Не угадал, — раздался из коридора голос отца. — Это всего лишь я.
Вылез из-за стола и пошёл встречать нежданного родителя.
— Па? Ты так рано.
— Я ещё уеду, просто был недалеко, вот заехал чаю попить.
Уже на этих словах надо было напрячься, потому что «чаю попить» папа заезжал так же часто, как я принимал участие в любимой передаче«Тачку на прокачку» по MTV. То есть никогда. Вместо того, чтобы насторожиться, я, как примерное чадо, пошёл на кухню ставить чайник. Отец прошёл следом, усаживаясь за стол. Всё время, пока я вертелся у плиты, его пристальный взгляд следил за мной.
— Пап, ты чего-то хочешь спросить? — не выдержал я. — Так валяй, только не надо во мне дыру взглядом протирать, ок?
— Да, я хочу спросить, — честно сознался тот. — Только вот думаю, как это сделать. Тема слишком… слишком…
— Пап, спрашивай, как есть, ладно? У меня и так мозги сегодня набекрень. Чем проще — тем лучше, — попросил я, усаживаясь за стол и поглядывая на чайник, чтобы не пропустить момент, когда он закипит.
— Ну что ж. Тогда, действительно, буду прямолинеен, — решился отец. — Я знаю про вас с Игорем.
Мне показалось, что из-под меня вышибли табуретку и ещё пол куда-то делся. Кухня поплыла перед глазами, но я стоически удержался, только, кажется, сильно побледнел, потому что папа тут же сунул мне под нос бокал с водой, обеспокоенно вглядываясь в мои глаза:
— Кир… Кир, ты как?
— Ничего так… пока жив. Правда, не знаю, надолго ли, — слабым голосом, но зато честно, ответил я. — Ты хочешь узнать, когда мы перестанем играть в голубизну или что?
— Я хочу знать, насколько это серьёзно, — ответил он. — С твоей стороны. Привычная ли для тебя это игра, или Игорь — больше, чем развлечение?
Я выдохнул, понимая, что казнь откладывается:
— Па, для меня это уже восемь лет как серьёзнее некуда.
Смешно. Я так плохо скрываю свои чувства? Или Рома тоже настолько проницательный, как моя мать? Впрочем, чего уж там, я даже рад, что люди не делают вид, что всё хорошо… Мне кажется, услышь я сейчас чей-нибудь беззаботный смех — сорвался бы к чертям.
Опять началось… накручиваю себя, а всего-то надо развести Игоря на нормальный разговор. Связать, усадить напротив и поговорить… Этим, наверное, занимается сейчас Аня. Что ж, всю грязную работу свалил на хрупкие девичьи плечи рыжеволосой бестии, а сам сейчас сижу и сопли на кулак наматываю. Отличный план, Кир… ты супер стратег.
А всё Ромкин голос… Вроде обычный, как всегда. Роман вообще парень открытый и дружелюбный. Из той породы людей, что разговорят кирпич, когда им надо. Но какой счастливый, а… голос-то. Он словно вибрирует от этого счастья. Солнечного, яркого, как день за окном. Это счастье передавалось по проводам с каждым словом, обжигая пальцы, держащие телефон. Ядом зависти отравляя разум. Как же здорово, что он счастлив, думал я и эгоистично возмущался: «Какого чёрта у меня вдруг отняли это самое счастье?!». Оно было заслуженное, выстраданное, оно было по праву моё! Оно и есть моё, так верните же мне его!
Устало потёр виски, вставая и включая музыку снова. Невозможно сидеть в тишине. В этот момент хочется позвонить и долго до хрипоты умолять вернуться. А если будет бросать трубку — перезванивать снова и снова. Писать смс, сообщения вконтакте. Что угодно, чтобы в итоге он стоял на пороге моей квартиры. Всё — за одно лишь объятие, за возможность снова посмотреть в глаза с оттенком спелой черешни. Поцеловать самые вкусные и родные губы на свете.
Какая-то непонятная муть, загадочным образом попавшая в мои аудиозаписи вко, сменилась песней Lumen «Не надо снов». Я даже не вслушивался сначала в столь, казалось бы, знакомые строки… но потом меня как в воздух подбросило. Даже страшно стало… петь настолько обо мне… ни в какие ворота! Я раньше думал, что только девчонкам свойственно под определённые моменты жизни песни подбирать, потом вздыхать, охать и ахать… Вот до этого самого момента не верил, что бывают песни, которые каждым словом, каждой нотой отражают состояние души. Вроде музыку люблю, а вот так, что бы до печёнок пробирало — впервые в жизни. Под конец аж голова кругом пошла…
Я поспешно убавил звук, так что бы и тишины не было и слов одновременно не различать, и перевёл дыхание. Чёртова любовь и чёртовы чувства! Сплошные слабости… Хочется стать опять прежним. Флиртовать напропалую, не задумываться толком о чувствах других, жить ради удовольствия… пусть мимолётного, пусть всего на одну ночь. Но не жалеть и не страдать потом, не бояться потери или боли. Чёрт возьми, мужик тоже мне… боюсь боли… боюсь до подступающей паники, липкими ладонями скользящей по спине. Боли от него… от Игоря.
Меня в который раз за день отвлекли от мыслей о брате. Я благодарно возвёл очи к потолку, услышав хлопок закрывающейся входной двери.
— Мам? Это ты?
— Не угадал, — раздался из коридора голос отца. — Это всего лишь я.
Вылез из-за стола и пошёл встречать нежданного родителя.
— Па? Ты так рано.
— Я ещё уеду, просто был недалеко, вот заехал чаю попить.
Уже на этих словах надо было напрячься, потому что «чаю попить» папа заезжал так же часто, как я принимал участие в любимой передаче«Тачку на прокачку» по MTV. То есть никогда. Вместо того, чтобы насторожиться, я, как примерное чадо, пошёл на кухню ставить чайник. Отец прошёл следом, усаживаясь за стол. Всё время, пока я вертелся у плиты, его пристальный взгляд следил за мной.
— Пап, ты чего-то хочешь спросить? — не выдержал я. — Так валяй, только не надо во мне дыру взглядом протирать, ок?
— Да, я хочу спросить, — честно сознался тот. — Только вот думаю, как это сделать. Тема слишком… слишком…
— Пап, спрашивай, как есть, ладно? У меня и так мозги сегодня набекрень. Чем проще — тем лучше, — попросил я, усаживаясь за стол и поглядывая на чайник, чтобы не пропустить момент, когда он закипит.
— Ну что ж. Тогда, действительно, буду прямолинеен, — решился отец. — Я знаю про вас с Игорем.
Мне показалось, что из-под меня вышибли табуретку и ещё пол куда-то делся. Кухня поплыла перед глазами, но я стоически удержался, только, кажется, сильно побледнел, потому что папа тут же сунул мне под нос бокал с водой, обеспокоенно вглядываясь в мои глаза:
— Кир… Кир, ты как?
— Ничего так… пока жив. Правда, не знаю, надолго ли, — слабым голосом, но зато честно, ответил я. — Ты хочешь узнать, когда мы перестанем играть в голубизну или что?
— Я хочу знать, насколько это серьёзно, — ответил он. — С твоей стороны. Привычная ли для тебя это игра, или Игорь — больше, чем развлечение?
Я выдохнул, понимая, что казнь откладывается:
— Па, для меня это уже восемь лет как серьёзнее некуда.
Страница 10 из 50
