Фандом: Ориджиналы. Только ты подумаешь, что жизнь прекрасна, как её что-то да испортит… Закон подлости. А ещё и подруга в очередной раз замуж идти не хочет. И что делать в такой ситуации? Налаживать свою личную жизнь или подруги? А, может быть, взяться за всё сразу? Но, как говорится, за двумя зайцами погонишься, от обоих по морде получишь.
Добавить в моё избранное
182 мин, 3 сек 8699
— Как я и думал, — кивнул отец, потерев ладонью лоб.
— То есть? — опешил я. — Что значит «думал»?
— А я, по-твоему, слепой на оба глаза что ли? — фыркнули мне в ответ. — Вы — мои дети. И, уж поверь, я знаю вас обоих достаточно хорошо, чтобы делать соответствующие выводы. Что ж… Я не имею права лезть в вашу жизнь. Просто помни, что такие отношения нашим обществом не приветствовались и не скоро будут…
— Спасибо, — прошептал я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок горечи. — Спасибо, пап… но, кажется, уже поздно давать такие советы. Всё закончилось, не успев начаться толком.
Я сейчас испытывал такую невероятную признательность и уважение к отцу, что даже не знал, какими словами это можно выразить. А ещё вспомнились слова Игоря, который хотел наравне со мной отстаивать право на наши отношения перед отцом. Вот как вышло… отстаивать ничего не пришлось, потому что у нас такой вот невероятно понимающий отец… а ты, Игорёк, решил, что с тебя хватит этих самых отношений, которые ты так хотел защищать.
— То есть как, закончилось? — отец всматривался в моё лицо внимательно. — Что у вас случилось.
Я зажмурился и почти скороговоркой изложил ему всё, что сегодня произошло. Меня уже начинало понемногу трясти от скопившегося напряжения. Ещё немного, и это грозит вылиться в банальную истерику… нужно как-то успокоиться.
— Не похоже на Игоря, — уверенно заявил тем временем папа. — Думаю, что Ане действительно надо поговорить с ним. Эти двое дружили с детства. А ты, Кир, выпей коньячку и ляг поспи. Выглядишь — в гроб краше кладут.
— Ну спасибо.
— Нехрен себе нервы на пустом месте мотать, — строго глянул на меня родитель. — У всех бывают проблемы. Не вы первые, не вы последние. Просто надо уметь расставлять все точки над «i». Пацаньё вы ещё…
Я слабо усмехнулся, не поднимая на него глаз. Действительно, он прав. И всё же какое облегчение, что не было слов о том, что бы мы прекратили наши отношения. Реакции отца я боялся больше всего. Потом надо будет спросить у него, что за лояльность такая нежданная.
Почувствовав руку на плече, я всё же посмотрел на уже собравшегося уходить отца.
— Не заморачивайся. Мы всё разрулим, веришь? — он улыбнулся мне ободряюще и мои губы невольно растянулись в ответной улыбке.
— Верю, па.
— Молодец, — он наклонился, совсем непривычно целуя меня в макушку. — Всё, поехал я. А ты давай, как я сказал — коньяк и баиньки. Что бы был как огурчик!
— Зелёный и в пупырышку?
— Нет, такой же эротичный, — хмыкнул он уже от порога.
Я рассмеялся. Кажется, у Игоря эти фразочки «не в бровь, а в глаз» именно от папы.
Уже когда входная дверь закрылась, я понял, что чай отец так и не пил. Хитрый засранец.
Игорь.
Сегодня я испытал на себе в полной мере, что значит — всё может измениться за считанные мгновения. Вот именно так. Не за часы, не за минуты… Мгновения. Чёртовы секунды, которые оттикали, а я по их истечении понял, что непреодолимо далёк от человека, идущего рядом.
Он смотрел на меня с болью и непониманием, а я… я старался не поворачивать голову, не встречаться с ним взглядом, только чтобы не сорваться, не обнять. Нельзя… Одёргивал себя, сжимая пальцы в кулаки.
А всё так хорошо начиналось…
Сессия позади, лёгкой поступью июнь стремился к июлю, оставалось совсем чуть-чуть до конца месяца. Дни потекли слаще патоки. Яркие, золотистые от солнечных лучей и приятно тёплые. Воздух не раскалялся до невыносимой жары, как было прошлым летом. Дышалось легко и дома сидеть совершенно не хотелось. Собственно, именно из-за этого нежелания сидеть дома я и вытащил Кира на прогулку. Мы пошатались по пустой набережной, любуясь утренней дымкой, лежащей на реке газовым полотном. Зашли в кофейню, выпили горячего чаю. Долго целовались в полумраке кондиционированного помещения. Благо столик Кир выбрал угловой, где от любопытных глаз нас скрывала стена. Ненасытный извращенец¸ а не брат у меня, честное слово.
При воспоминании о сегодняшнем утре в груди что-то ёкает и будто обрывается. И верить совсем не хочется, что это был последний раз, когда он прижимал меня к себе так близко, ловя губами мои тихие стоны. Можно ли было поверить ещё осенью, что я так привыкну к этому всему? Что состояние без_Кира будет похоже на девятый круг Ада, как бы пафосно и громко это не звучало?
И кто мог подумать, что именно сегодня должно всё закончиться?
Переворачиваюсь на живот, утыкаясь носом в подушку, и стискиваю зубы, пальцами сжимая одеяло. Снова… Снова надо играть эту роль равнодушного и ничего не чувствующего. Роль Снежной Королевы, как сказала как-то Аня… Снова отталкивать его от себя… Будут ли у меня силы? Смогу ли я это сделать?
Должен. Ведь всё ради него. Ради моего любимого брата. Ради самого важного человека. Ради того, чтобы у него всё было хорошо.
— То есть? — опешил я. — Что значит «думал»?
— А я, по-твоему, слепой на оба глаза что ли? — фыркнули мне в ответ. — Вы — мои дети. И, уж поверь, я знаю вас обоих достаточно хорошо, чтобы делать соответствующие выводы. Что ж… Я не имею права лезть в вашу жизнь. Просто помни, что такие отношения нашим обществом не приветствовались и не скоро будут…
— Спасибо, — прошептал я, чувствуя, как к горлу подкатывает комок горечи. — Спасибо, пап… но, кажется, уже поздно давать такие советы. Всё закончилось, не успев начаться толком.
Я сейчас испытывал такую невероятную признательность и уважение к отцу, что даже не знал, какими словами это можно выразить. А ещё вспомнились слова Игоря, который хотел наравне со мной отстаивать право на наши отношения перед отцом. Вот как вышло… отстаивать ничего не пришлось, потому что у нас такой вот невероятно понимающий отец… а ты, Игорёк, решил, что с тебя хватит этих самых отношений, которые ты так хотел защищать.
— То есть как, закончилось? — отец всматривался в моё лицо внимательно. — Что у вас случилось.
Я зажмурился и почти скороговоркой изложил ему всё, что сегодня произошло. Меня уже начинало понемногу трясти от скопившегося напряжения. Ещё немного, и это грозит вылиться в банальную истерику… нужно как-то успокоиться.
— Не похоже на Игоря, — уверенно заявил тем временем папа. — Думаю, что Ане действительно надо поговорить с ним. Эти двое дружили с детства. А ты, Кир, выпей коньячку и ляг поспи. Выглядишь — в гроб краше кладут.
— Ну спасибо.
— Нехрен себе нервы на пустом месте мотать, — строго глянул на меня родитель. — У всех бывают проблемы. Не вы первые, не вы последние. Просто надо уметь расставлять все точки над «i». Пацаньё вы ещё…
Я слабо усмехнулся, не поднимая на него глаз. Действительно, он прав. И всё же какое облегчение, что не было слов о том, что бы мы прекратили наши отношения. Реакции отца я боялся больше всего. Потом надо будет спросить у него, что за лояльность такая нежданная.
Почувствовав руку на плече, я всё же посмотрел на уже собравшегося уходить отца.
— Не заморачивайся. Мы всё разрулим, веришь? — он улыбнулся мне ободряюще и мои губы невольно растянулись в ответной улыбке.
— Верю, па.
— Молодец, — он наклонился, совсем непривычно целуя меня в макушку. — Всё, поехал я. А ты давай, как я сказал — коньяк и баиньки. Что бы был как огурчик!
— Зелёный и в пупырышку?
— Нет, такой же эротичный, — хмыкнул он уже от порога.
Я рассмеялся. Кажется, у Игоря эти фразочки «не в бровь, а в глаз» именно от папы.
Уже когда входная дверь закрылась, я понял, что чай отец так и не пил. Хитрый засранец.
Игорь.
Сегодня я испытал на себе в полной мере, что значит — всё может измениться за считанные мгновения. Вот именно так. Не за часы, не за минуты… Мгновения. Чёртовы секунды, которые оттикали, а я по их истечении понял, что непреодолимо далёк от человека, идущего рядом.
Он смотрел на меня с болью и непониманием, а я… я старался не поворачивать голову, не встречаться с ним взглядом, только чтобы не сорваться, не обнять. Нельзя… Одёргивал себя, сжимая пальцы в кулаки.
А всё так хорошо начиналось…
Сессия позади, лёгкой поступью июнь стремился к июлю, оставалось совсем чуть-чуть до конца месяца. Дни потекли слаще патоки. Яркие, золотистые от солнечных лучей и приятно тёплые. Воздух не раскалялся до невыносимой жары, как было прошлым летом. Дышалось легко и дома сидеть совершенно не хотелось. Собственно, именно из-за этого нежелания сидеть дома я и вытащил Кира на прогулку. Мы пошатались по пустой набережной, любуясь утренней дымкой, лежащей на реке газовым полотном. Зашли в кофейню, выпили горячего чаю. Долго целовались в полумраке кондиционированного помещения. Благо столик Кир выбрал угловой, где от любопытных глаз нас скрывала стена. Ненасытный извращенец¸ а не брат у меня, честное слово.
При воспоминании о сегодняшнем утре в груди что-то ёкает и будто обрывается. И верить совсем не хочется, что это был последний раз, когда он прижимал меня к себе так близко, ловя губами мои тихие стоны. Можно ли было поверить ещё осенью, что я так привыкну к этому всему? Что состояние без_Кира будет похоже на девятый круг Ада, как бы пафосно и громко это не звучало?
И кто мог подумать, что именно сегодня должно всё закончиться?
Переворачиваюсь на живот, утыкаясь носом в подушку, и стискиваю зубы, пальцами сжимая одеяло. Снова… Снова надо играть эту роль равнодушного и ничего не чувствующего. Роль Снежной Королевы, как сказала как-то Аня… Снова отталкивать его от себя… Будут ли у меня силы? Смогу ли я это сделать?
Должен. Ведь всё ради него. Ради моего любимого брата. Ради самого важного человека. Ради того, чтобы у него всё было хорошо.
Страница 11 из 50
