Ведь это называется «любовь»

Заново переживаю этот чёртов момент, когда Кирилл просто встал и вышел из автобуса. Не говоря ни слова. Хотя нет, почему же, до этого он пытался понять, что со мной такое. Из-за Ани ли я обиделся…

Горько усмехаюсь. Из-за неё я давно перестал обижаться на тебя, дурачьё… Я же вижу, что ты к ней не испытываешь ничего кроме дружеских чувств. Как и она к тебе. Дулся я только для виду, чтобы ты тут же начал распускать свои руки, зажимать меня по углам и шептать на ухо, как сильно ты меня любишь/обожаешь/хочешь. Да, Кир, твой брат — эгоистичная скотина. И мне эти твои слова, как доза для наркомана. А без них — ломка. Мне хотелось убеждаться каждую секунду рядом с тобой, что я действительно не один из мимо пробегавших. Даже не смотря на то, что прошёл почти год. Целых десять месяцев пролетело, как один день, подумать только… А я всё равно до истерики боялся, что однажды ты скажешь: «Всё было просто шуткой, пора заканчивать этот спектакль».

А как всё повернулось в итоге… Тем, кто сделал шаг назад, был именно я.

Телефон жужжит где-то под подушкой. Нащупываю его рукой и смотрю на дисплей. Сердце ухает куда-то вниз, когда вижу твоё имя. Ладони становятся влажными, а страх захлёстывает с головой. Но сильнее всего этого желание просто услышать твой голос.

— Алло? — каким усилием я заставляю себя говорить ровно, я сам, кажется, не понимаю.

— Игорь? — неуверенно, тихо, но твёрдо.

Стискиваю трубку сильнее, что бы лишь не начать просить прощения и не позвать тебя. Ты мне так нужен, Кир… Я так хочу, чтобы сейчас ты был рядом со мной, что бы лежал в этой постели и прижимался к моей спине, болтая о всяких глупостях. Просто чувствовать тебя так необходимо, что больно даже.

— А ты ещё кого-то хотел услышать?

— Не занудствуй… Нам нужно поговорить.

— О чём?

От собственного ровного и безразличного голоса меня мутит. Когда же я научился так талантливо играть?

— А ты сам не знаешь? — вкрадчиво интересуется Кир. Голос звучит почти мягко, чуть хрипло и меня пробирает дрожь.

— Не знаю. Я тебе сказал, оставь меня в покое, Кирилл. Надоело… и внимание твоё, и ты сам, — срывается с языка прежде, чем я понимаю, ЧТО именно сказал. И внутри всё холодеет. Я с нарастающим ужасом вслушиваюсь в тишину на том конце провода, разбавляемую потрескиванием.

— Надоел? — глухо переспрашивает брат.

— Да. Надоел. Ещё раз повторить? Нам не о чем разговаривать, — отключаю связь.

Прости. Прости меня. Умоляю, прости… Так надо. Когда-нибудь ты узнаешь истинную причину, хотя, возможно… Да нет, она точно не оправдает моих жестоких слов.

Я люблю тебя. Слишком сильно, но не настолько эгоистично, чтобы быть в силах сломать твою жизнь. Наверное, лучше бы я был последним гадом и наплевал на всё. Так я был бы сейчас рядом с тобой, а не валялся тут, в пустой квартире на разворошенной кровати и не ненавидел бы себя.

К горлу подкатывает комок. Горячие слёзы обжигают, а я не собираюсь их сдерживать.

Я не знаю, сколько проходит времени, пока я позволяю себе выплакаться, как последней девчонке, но когда слёзы заканчиваются, я проваливаюсь в зыбкий и беспокойный сон.

Разбудил меня настойчиво вибрирующий телефон. Я, не открывая глаз, нашарил трубку рукой и нажал кнопку «ответ».

— Алло? — с губ непроизвольно сорвался измученный вздох.

— Игорь, здравствуй.

Я с неким облегчением услышал на том конце провода голос подруги.

— Здравствуй, Ань, — я очень старался, что бы мой голос звучал, как ни в чём не бывало, но, кажется, не преуспел.

— Ты где есть?

— Дома. А что ты хотела?

— Я заеду к тебе? Поговорить надо.

— Конечно, приезжай, — искренне обрадовался я окончанию вынужденного одиночества.

— Жди тогда. Скоро прикачу, — улыбнулась Аня и отключилась.

Я сел на кровати, провёл ладоням по лицу. Он высохших дорожек слёз кожу неприятно стянуло. А на душе скребли кошки. Много кошек и всё они с каким-то садистским удовольствием запускали свои когти в эту самую душу, а самые старательные даже до сердца доставали.

Сейчас главное — привести себя в порядок. Интересно, что у неё за разговор ко мне?

Я не успел даже толком осознать, что жду её, а подруга уже звонила в дверь.

— Привет, соня! — моментально оценила девушка бардак у меня на голове. — Как жизнь?

Я, было, хотел соврать, что всё замечательно. Впрочем, какого чёрта? Кир ей всё равно скажет рано или поздно.

— Мы с Кириллом расстались, — ответил я, входя на кухню.

Анька уселась за стол и посмотрела на меня строго, но без удивления. Не может быть… она уже знает? Когда только успела…

— Я рада, что ты сказал это сам, а мне не пришлось вытаскивать признание клещами.

— Он уже нажаловался? — ехидно, против воли, осведомился я.