Фандом: Ориджиналы. Только ты подумаешь, что жизнь прекрасна, как её что-то да испортит… Закон подлости. А ещё и подруга в очередной раз замуж идти не хочет. И что делать в такой ситуации? Налаживать свою личную жизнь или подруги? А, может быть, взяться за всё сразу? Но, как говорится, за двумя зайцами погонишься, от обоих по морде получишь.
Добавить в моё избранное
182 мин, 3 сек 8754
До рваного дыхания. Всё такое важное, близкое, нужное, но такое недоступное… Тёмные вихры, глаза с вишнёвым оттенком. Пушистые ресницы, которые можно целовать до умопомрачения. Губы… мягкие, податливые, нежные. Даже уши! Уши вообще потрясающие, не говоря о том, что это его эрогенная зона. Его запах… запах грозовой свежести с ноткой мяты (любит он мятную жвачку, за уши не оттащишь).
Что мне делать, а? Что делать с тем, что я не могу без него?
Я слышу отсюда его голос. Смазанный, разбавленный чужими разговорами, стуком вилок о тарелки, звоном хрустальных бокалов и рюмок. Слышу так хорошо, будто говорит только он.
Почему бы ему не прийти сюда? Почему бы не забить на всё, сколько же можно? Прошло всего пара дней, но у меня чувство, что я без него тысячелетие.
Если он придёт… Тёплый такой, любимый… мне бы просто поцеловать его губы. Запустить пальцы в волосы и прижать к себе. Никогда не отпускать. Никуда. Не под каким предлогом. Даже если он будет ненавидеть меня за это.
Меня скручивает желание. Безумное, яркое, как московский фейерверк в Новогоднюю Ночь. Выбивающее воздух из лёгких. Я выгибаюсь, почти ничего не соображая, стягиваю с себя джинсы. Рука скользит нетерпеливо под резинку белья.
Что же это получается? Мне осталось только представлять его? Кроме фантазий ничего? Да за что же ты так, чёрт бы тебя побрал?!
Выгибаюсь со стоном, закусываю губу, лаская себя сильнее. Зажмуриваюсь до сладких звёздочек перед глазами, чувствуя горячие волны, прокатывающиеся по телу. Хорошо… так хорошо… Было бы намного лучше, если бы это была рука Игоря. Или губы Игоря. От последней мысли меня встряхивает так, будто я на электрическом стуле. В горле застревает хриплый стон-крик. Я уже себя контролировать не могу вообще… Перед глазами всё плывёт, в голове сладкий туман. А оргазм накрывает с такой дикой силой, что не вдохнуть не выдохнуть. Только и могу, что беспомощно сжимать второй рукой простынь и пытаться сделать хоть один глоток воздуха.
Меня не приводит в себя даже звук открывающейся двери.
Я могу лишь только чуть повернуть голову и встретиться взглядом с ошеломлённо распахнутыми карими глазами. Игорь замер на пороге комнаты, не зная, то ли войти, то ли трусливо сбежать и сделать вид, что ничего такого он не видел и меня не знает. На моё удивление он выбирает первое.
Я нахожу в себе силы натянуть на себя одеяло, вяло думаю о том, что «Газпром — мечты сбываются» и интересуюсь:
— Чего припёрся? — согласен, для начала примирения звучит паршиво.
Но, в конце концов, почему я должен играть роль овечки Долли?! Он меня задрал… просто до печёнок, так что я имею полное право!
— Я хотел узнать, почему ты ушёл, — его голос звучит тихо, но твёрдо.
— Ах, как это мило с твоей стороны, — притворно умильно прижимаю руки к груди. — А ты, твою мать, не знаешь?!
— Не кричи…
— Не кричи?! Не кричи?! Ты хоть знаешь, каково мне вообще было в последние дни?! Зачем ты пришёл? Добить меня?! Спасибо, у тебя прекрасно получилось! — я вскакиваю, натягиваю джинсы и отхожу к окну, нервно провожу руками по волосам.
— Кир…
Моё имя его голосом — афродизиак чистейшей воды. Да, я только что получил разрядку, но этого было мало. Нет, я не хотел секса… я хотел Игоря. Просто его близости. Но я не стану делать первый шаг. Дело не в гордости. Он этого не хочет. Ему это не нужно. Он этого боится. Какая бы причина не была, я не буду принуждать его, потому что, не смотря на всю злость, на всю жажду восстановить справедливость, я люблю его. Так люблю, что крыша едет.
— Чего?
— Я… я не знаю, что мне сказать, что бы ты перестал вести себя, как с цепи сорвавшийся.
— Боюсь, для этого ты должен сказать то, чего уже никогда не скажешь, — горько откликнулся я. — Я всё уже уяснил. Ты можешь возвращаться к ним. Не смею беспокоить.
— Кирилл! — он вдруг оказывается совсем рядом, обхватывает меня руками и жмётся ближе.
Губами задевает шею, шепчет:
— Не надо таким голосом! Не надо… пожалуйста… Я… я всё расскажу тебе, правда. Когда разберусь во всём. Мне ведь страшно, понимаешь? Я не хочу…
Поворачиваюсь в его объятиях и внимательно смотрю в лихорадочно блестящие глаза.
— Значит, моя догадка была верна? Тебя шантажируют?
Он дёргается, болезненно морщится, но не отходит, всё ещё обнимая меня.
— Шантажом не назвать даже, — признается тихо. — Прислали мне ммс с нашим фото, где мы целуемся. И пригрозили, что если это продолжится, то тебе не поздоровится. Я разве мог… Я просто…
У меня внутри всё перевернулось. Он действительно это ради меня. Самому было не лучше, я же вижу, как он осунулся. И бледный такой, страх просто.
— Ты идиотина, — отвешиваю ему подзатыльник, чувствуя, как напряжение, скопившееся за это время, отпускает меня.
Что мне делать, а? Что делать с тем, что я не могу без него?
Я слышу отсюда его голос. Смазанный, разбавленный чужими разговорами, стуком вилок о тарелки, звоном хрустальных бокалов и рюмок. Слышу так хорошо, будто говорит только он.
Почему бы ему не прийти сюда? Почему бы не забить на всё, сколько же можно? Прошло всего пара дней, но у меня чувство, что я без него тысячелетие.
Если он придёт… Тёплый такой, любимый… мне бы просто поцеловать его губы. Запустить пальцы в волосы и прижать к себе. Никогда не отпускать. Никуда. Не под каким предлогом. Даже если он будет ненавидеть меня за это.
Меня скручивает желание. Безумное, яркое, как московский фейерверк в Новогоднюю Ночь. Выбивающее воздух из лёгких. Я выгибаюсь, почти ничего не соображая, стягиваю с себя джинсы. Рука скользит нетерпеливо под резинку белья.
Что же это получается? Мне осталось только представлять его? Кроме фантазий ничего? Да за что же ты так, чёрт бы тебя побрал?!
Выгибаюсь со стоном, закусываю губу, лаская себя сильнее. Зажмуриваюсь до сладких звёздочек перед глазами, чувствуя горячие волны, прокатывающиеся по телу. Хорошо… так хорошо… Было бы намного лучше, если бы это была рука Игоря. Или губы Игоря. От последней мысли меня встряхивает так, будто я на электрическом стуле. В горле застревает хриплый стон-крик. Я уже себя контролировать не могу вообще… Перед глазами всё плывёт, в голове сладкий туман. А оргазм накрывает с такой дикой силой, что не вдохнуть не выдохнуть. Только и могу, что беспомощно сжимать второй рукой простынь и пытаться сделать хоть один глоток воздуха.
Меня не приводит в себя даже звук открывающейся двери.
Я могу лишь только чуть повернуть голову и встретиться взглядом с ошеломлённо распахнутыми карими глазами. Игорь замер на пороге комнаты, не зная, то ли войти, то ли трусливо сбежать и сделать вид, что ничего такого он не видел и меня не знает. На моё удивление он выбирает первое.
Я нахожу в себе силы натянуть на себя одеяло, вяло думаю о том, что «Газпром — мечты сбываются» и интересуюсь:
— Чего припёрся? — согласен, для начала примирения звучит паршиво.
Но, в конце концов, почему я должен играть роль овечки Долли?! Он меня задрал… просто до печёнок, так что я имею полное право!
— Я хотел узнать, почему ты ушёл, — его голос звучит тихо, но твёрдо.
— Ах, как это мило с твоей стороны, — притворно умильно прижимаю руки к груди. — А ты, твою мать, не знаешь?!
— Не кричи…
— Не кричи?! Не кричи?! Ты хоть знаешь, каково мне вообще было в последние дни?! Зачем ты пришёл? Добить меня?! Спасибо, у тебя прекрасно получилось! — я вскакиваю, натягиваю джинсы и отхожу к окну, нервно провожу руками по волосам.
— Кир…
Моё имя его голосом — афродизиак чистейшей воды. Да, я только что получил разрядку, но этого было мало. Нет, я не хотел секса… я хотел Игоря. Просто его близости. Но я не стану делать первый шаг. Дело не в гордости. Он этого не хочет. Ему это не нужно. Он этого боится. Какая бы причина не была, я не буду принуждать его, потому что, не смотря на всю злость, на всю жажду восстановить справедливость, я люблю его. Так люблю, что крыша едет.
— Чего?
— Я… я не знаю, что мне сказать, что бы ты перестал вести себя, как с цепи сорвавшийся.
— Боюсь, для этого ты должен сказать то, чего уже никогда не скажешь, — горько откликнулся я. — Я всё уже уяснил. Ты можешь возвращаться к ним. Не смею беспокоить.
— Кирилл! — он вдруг оказывается совсем рядом, обхватывает меня руками и жмётся ближе.
Губами задевает шею, шепчет:
— Не надо таким голосом! Не надо… пожалуйста… Я… я всё расскажу тебе, правда. Когда разберусь во всём. Мне ведь страшно, понимаешь? Я не хочу…
Поворачиваюсь в его объятиях и внимательно смотрю в лихорадочно блестящие глаза.
— Значит, моя догадка была верна? Тебя шантажируют?
Он дёргается, болезненно морщится, но не отходит, всё ещё обнимая меня.
— Шантажом не назвать даже, — признается тихо. — Прислали мне ммс с нашим фото, где мы целуемся. И пригрозили, что если это продолжится, то тебе не поздоровится. Я разве мог… Я просто…
У меня внутри всё перевернулось. Он действительно это ради меня. Самому было не лучше, я же вижу, как он осунулся. И бледный такой, страх просто.
— Ты идиотина, — отвешиваю ему подзатыльник, чувствуя, как напряжение, скопившееся за это время, отпускает меня.
Страница 27 из 50
